Тем не менее, выбрав с портнихой подходящий туалет и изрядно доплатив ей за срочность работы, сходить в театр я все же рискнула. И, как мне кажется, вечер прошёл вполне успешно.

Вечером барон Гейл прислал мне с посыльным очаровательный небольшой букет мелких пахучих роз, который полагалось носить с собой в театре. Я невольно вспомнила “Даму с камелиями” и приняла цветы с благодарностью. Засуетившаяся тётушка, которая вышла в холл проводить меня, принесла из своей спальни очень симпатичный портбукет[4] из перламутра с позолотой и несколькими мелкими речными жемчужинами. Она же и объяснила мне, как этой штукой пользоваться.

– Вот видишь? Здесь есть ножки: когда сядете, портбукет можно будет поставить как вазочку. Раньше внутри был мох, его пропитывали водой, и цветы не вяли, а теперь… Даже не знаю, что и делать!

– Можно положить внутрь лоскут мягкой ткани?

– Что ж, раз нет ничего лучше…

К приезду барона я успела вдоволь налюбоваться и на своё платье с небольшим декольте, и на новые атласные туфельки. И с благодарностью приняла от тетушки ещё один подарок – тончайшую кружевную шаль.

– Если вечером станет прохладно, накинешь ее на плечи. А пока носи вот так…

Руки полагалось слегка согнуть в локтях. Шаль свободной драпировкой шла по пояснице, и два её длинных конца мягко лежали на предплечьях. Последний штрих, который мне подсказала портниха – белые лайковые перчатки.

Джейж уже спала, а Ирвин наблюдал за этими сборами очень внимательно и не слишком радостно. Даже поцеловать меня перед выходом не захотел.

Комедия, которую мы смотрели, показалась мне несколько унылой. Но всё же это был выход в люди, и я с удовольствием приобщилась к местной культуре. Полюбовалась на нарядных дам и оценила женские туалеты. Успокоилась, когда поняла, что выгляжу вполне пристойно. Мы выпили в антракте по бокалу шампанского. И уже на пороге своего дома, постучав в дверь и ожидая, когда горничная откроет, позволила Алексу поцеловать мне руку.

К сожалению, с этого момента отношение Ирвина к Алексу изменилось. Брат не захотел присутствовать на следующем обеде, сославшись на то, что у него нет аппетита. И даже когда Алекс ушёл, резко отказался от пирожного, заявив:

-- Не больно-то они мне нужны. И нечего ему сюда таскаться постоянно! Его что, дома не кормят?! Ходит тут, людей объедает…

Глава 51

Я не могла понять, чего больше в неприязни Ирвина: ревности или страха. С ним пробовала говорить тетушка Ханна, но брат, при всей любви к ней, на контакт не пошел и объяснять ничего не стал."

"Я пробовала говорить с ним сама, но результат тоже был какой-то невнятный.