– Так хотел выгородить Лампу?

– Вовсе нет, – покачал головой Костин, – Саша очень хорошо знал, человек, попавший в лапы криминальных структур, жив только до тех пор, пока молчит. Стоит начать болтать – и ему конец. Как поймут, что все спел, убьют. Вот Саша и крепился, потому что понимал: от его стойкости зависит жизнь трех людей. Его самого, Гали и Васеньки. Парень оттягивал изо всех сил миг, когда придется все-таки признаться. Хоть день, да еще прожить. Галю с Васенькой Каин по непонятной причине пока не трогал. Может, тут сыграл свою роль тот факт, что врачи, перепугавшись, решили временно прекратить операции и следовало устраиваться на новом месте? Каин был очень занят, и до Гали руки просто не дошли, а может, у него были другие соображения. Мы об этом пока не знаем, но обязательно выясним.

– Так они живы! – радостно воскликнула я.

– Саша скорее да, чем нет, – ответил Костин, – его били со знанием дела, а Галя и Вася в полном порядке, только напуганы. Их держали в одной из комнат и даже иногда кормили.

– А Богдан с Марфой?

Володя развел руками.

– Хотели послезавтра отправляться за границу, но не станцевалось. Сейчас оба в изоляторах, их судьбу будет решать суд. Теперь все ясно?

Я потрясенно молчала, потом пробормотала:

– Это было настоящее хождение по мукам! Столько бегала, так старалась!

– Хождение по мукам, – хмыкнул Костин, – я бы выразился иначе: хождение под мухой. Навалять такое количество глупостей! Знаешь, не каждый это сумеет в нормальном состоянии, только под мухой.

– Я не пью!

– Это плохо, – покачал головой Володя, – может, стоит начать?

ЭПИЛОГ

Следствие затянулось, шло оно долго, к делу было привлечено множество людей. В результате у Богдана, Марфы и Авеля получился целый букет статей, на скамье подсудимых рядом с ними очутилась еще целая куча мерзавцев, перечислять которых я здесь не буду. Авель и Шевцов получили пожизненное заключение. В прежние времена их бы расстреляли, но сейчас в России введен мораторий на смертную казнь. Хотя мне иногда кажется, что лучше уж уйти на тот свет, чем жить на спецзоне без всякой надежды на изменение судьбы. Марфа получила пятнадцать лет. Хуже наказания для нее и не придумать, ведь дочку отдали на воспитание дальним родственникам, оформившим опеку над ребенком.

Лена выздоровела, они с Женей дали показания. Суд счел их вину не слишком большой. Лена получила три года, Женя два, но обе подпали под амнистию, что, в общем-то, правильно. Девушки не участвовали в криминальных операциях, хоть и догадывались обо всем.

Больной парень Славик, тот самый, чья мать с криком кидалась на гроб Правдина, благополучно прооперирован и вышел на работу.