– Пить хочу, – сказала я, пытаясь оттянуть момент посадки, – просто жуть!

– Там напьешься, – буркнул Леша и впихнул меня в подвал. За спиной залязгал замок. Я огляделась. Что ж, меня поместили во вполне комфортабельные условия и даже не обыскали. Подвал отнюдь не походил на сырую нору, где хлюпает под ногами вода, а на полусгнившем деревянном топчане спокойно резвятся крысы. Нет, это была прачечная. Вдоль стен стояло штук десять стиральных машин. Половина из них работала, через стеклянные окошки было видно, как внутри крутится белье. И воды тут было в изобилии. В углу имелось сразу три раковины.

Умереть от жажды здесь было проблематично. Да и выспаться можно было вполне нормально, если не побрезговать, вытащить из огромных корзин грязные пододеяльники и простыни. Но я отвергла эту мысль. Спать никак нельзя, следует придумать, как отсюда вырваться.

Под потолком виднелось незарешеченное окно. Я взяла стоящую посередине подвала табуретку, отнесла ее к одной из машин, залезла на агрегат и посмотрела на волю. Решеток, как я уже говорила, никаких, стекло разбить – дело плевое, только не думайте, что румяный и улыбчивый Арсений Георгиевич поместил пленницу в такое место, откуда убежать, как конфетку съесть.

Вовсе нет. Окошко было, только оно напоминало по размеру бойницу. Максимум, что я сумела бы протиснуть в него, это руку.

Я с тоской смотрела на столь близкую, но недосягаемую свободу. Окошко выходило в квадратный внутренний дворик, в глубине которого виднелись крохотные домики, более всего похожие на сарайчики, но не деревянные, а каменные. Неожиданно в торце одного открылась дверца, и появились два парня, тащившие третьего. Я чуть не заорала.

Между плечистыми мужиками, одетыми в черные рубашки и брюки, висел… Саша. Тот самый, который, получив от меня в долг пять тысяч долларов, должен был отказаться от операции. Судя по внешнему виду, парня долго и со знанием дела били. Лицо его, хоть и узнаваемое с первого взгляда, было покрыто кровоподтеками. Голову он, правда, держал прямо, но ноги не слушались чеченского ветерана, и охранники буквально несли его на себе. Впрочем, далеко они не ушли, открыли в соседнем домике дверь и впихнули туда несопротивлявшегося Сашу. Я слезла с машины и села на табуретку. Очень хотелось курить, но сигареты остались в сумочке, а она лежит в машине. Машина! Мне стало совсем нехорошо. Судя по тому, как выглядит бедный Саша, хозяева агентства «Взгляд» шутить не намерены, интересно, когда они догадаются, что старенькая «копейка», припаркованная у ворот, принадлежит женщине, засунутой в подвал? Думаю, очень скоро, если уже не обследовали «Жигули», а там лежат водительские права и паспорт, естественно, не на имя Власьевой Марии Ивановны.

Мне стало совсем нехорошо.