Женщина тут одна, смелая очень, не побоялась и в милицию обратилась. Ей там меченые доллары дали. Вот так-то. Прямо в кабинете взяли! Посветили специальной лампой, а на купюрах надпись горит… взятка! Только зря она все это затеяла.

– Почему? – удивилась я. – По-моему, очень даже правильно.

– Это по-вашему, – тяжело вздохнула женщина, – а по-нашему, караул вышел. Тут люди и так по году в изоляторах суда ждут, маются, а теперь на одного судью меньше стало. Здесь все хапают, зато мы бы побыстрей осудились – и на зону, а уж оттуда домой попасть легче…

Я в обалдении смотрела на говорливую тетю.

Господи, что же творится в нашем судопроизводстве, если народ рассуждает подобным образом!

– А тридцать вторая комната в другом подъезде, – пояснила баба, – со двора зайдите и на третий этаж.

Нужную дверь я открывала с опаской, а ну как сейчас швырнут в меня стулом или еще чем потяжелей.

В огромной, какой-то бесконечной комнате, перегороженной шкафами, сидело несметное количество плохо одетых теток, все, как одна, в давно вышедших из моды индийских кофтах из мохера.

– Простите, – заблеяла я, – где Оля?

– Там, – ткнула пальцем одна, не поднимая от бумаги головы, куда-то за шкафы.

Я пошла в указанном направлении и наткнулась на довольно молодую женщину.

– Оля?

– Вы за чем?

– Меня прислала Нина Поскребышева.

Не говоря лишних слов, дама вытащила из ящика стола целую стопку листков, скрепленных железной скобочкой.

– Читайте.

Надо же, я думала, приговор, это одна страничка, на которой написана всего пара слов, кто за что и на сколько лет посажен за решетку. А оказывается, это целый роман, напечатанный на пишущей машинке, без полей, с одним интервалом.

– Какой большой, – вырвалось у меня, – весь день изучать придется!

– Мы в пять закрываемся, – сухо уронила Оля, потом добавила, – могу ксерокопировать.

– Ой, спасибо.

– Не бесплатно.

– Конечно, конечно, сколько?

– Тридцать рублей страница.

Я быстро опустошила кошелек, ну и цены, да в городе подобная услуга стоит от силы рубль. Впрочем, и копию мне дали отвратительную, почти «слепую», очевидно, в суде экономили на порошке для ксерокса. Но разобрать текст было можно, и я принялась читать документ прямо в машине.

ГЛАВА 28

Богдан Шевцов, аспирант медицинского института, отправился на вечеринку к приятелям.

Праздновался день рождения Карины Вольпиной, тоже студентки, но другого института, авиационного. Ничто не предвещало трагедии, молодежь весело плясала. Выпивки, по словам свидетелей, было мало, водки вообще никакой, пара бутылок шампанского, и все. За праздником наблюдала мать Карины. Она наготовила кучу вкусной еды, а спиртное не купила, справедливо полагая, что молодежи горячительное ни к чему, им и так в силу возраста должно быть весело.