Кто-нибудь из них тесно общается с Ковалевской?

— Да ну! Вы что?! Она же вся из себя такая королева, а это челядь,-кривится.

— Может случайно видели? Разговаривали где-то...

— Да, видел. С Абрамовым пару раз. Но вроде по делу, она инструкции какие-то давала...

— Понятно. Спасибо! Можете быть свободны, — отпускаю его.

Смотрит на меня косо, но выходит без вопросов.

Яна сама здесь всего два года работает. За полгода стала из статистки заведующей отделом логистики. Подозрительно как-то...

Эх, если бы не сердце отца, прижал бы его к стенке и попросил объяснений. А так только догадки. И они хреновые... На первом месте — любовница. Но я даже думать об этом не хочу. Для меня наша семья всегда — святое.

Заходит Маша, ставит на стол чашку кофе. Ксения Анатольевна заболела и теперь Клинская ещё и за неё.

— Как подвижки? — кивает на экран компьютера. Там карта.

— Никак. Пока...

— Ром... — мнётся. — Мне кое-что надо тебе сказать...

— Ну, — беру чашку.

— Только не пей, — давит мне на руку, опуская кофе обратно на стол. — А то захлебнёшься.

Так-с! Что-то серьёзное. Я в голове прокручиваю варианты.

— Яна была любовницей твоего отца, — тихо.

— Что?

— Она сама мне сказала...

— Так и сказала?

— Нет. Если быть точной — я приучила, есть его со своей руки... Но весь офис знает.

— Один я, как лошара, — резко встаю и подхожу к окну.

Минуту назад я думал о том же самом...

Маша подходит сзади, обнимает за плечи и прижимается к спине.

Теплая... Родная... Как можно изменять той, которую любишь?..

— Зачем он так с мамой?..

— Женщины могут быть коварны и ищут брешь в отношениях, чтобы за неё зацепиться. Ты же не знаешь, как они живут, когда тебя нет рядом, — успокаивающе поглаживает.

— Думаешь, мама знала? — поворачиваюсь к ней.

— Не знаю... Надеюсь, что нет. Это унизительно для женщины...

— Я ведь даже у него спросить не могу. Это его убить может...

— Значит, просто молчи. И уволь Ковалевскую.

— Без оснований? Она на меня в суд подаст. Я должен её прижать. Но она пока осторожничает. Возможно, догадывается, что под неё копают. Хитрая блядина...

— Рома!

— А как её ещё назвать? Блядь — она и в Африке блядь!

Обречённо вздыхает и качает головой.

— Что дальше делать будешь?

— С твоей информацией? Копить злость, чтобы потом придушить гадину, — ударяю рукой по листу цветка.

— Ты сдашь её в полицию? — присаживается на подоконник.

— Не решил ещё... Могу всю компанию под удар поставить. Заявление в полицию — аудит всего. А у отца мутки с налогами... Я пытаюсь всё исправить, но там годами махинации. Мне тяжело...

Обнимаю её и зарываюсь лицом в волосы. Она так вкусно пахнет.

Просто молча обнимаемся. Даже не двигаемся. Вдруг отстраняется и смотрит на меня горящими глазами.

— А если её вывести из равновесия. Намекнуть, что ты знаешь, что она ворует.