Возможно, хоть этим они смогут возместить этим людям те беды, что обрушил на них двадцать первый век. Совет плавно перетек в празднование победы, вино лилось рекой, а ожесточенные споры сменились смехом. Такого облегчения Стирлинг не испытывал с момента прибытия сюда несколько недель — и целую жизнь назад.

Глава двадцать первая

На протяжении всего праздника Ковианна Ним почти не отходила от Арториуса, подливая ему вина и улыбаясь ему в глаза в ожидании, когда сделаются заметными признаки отравления. Когда глаза его начали слипаться и он, извинившись, встал и пошел из залы, она улыбнулась про себя, убедилась в том, что Ганхумара полностью поглощена общением с молодежью и дальнейшим разрушением своего доброго имени, и выскользнула за ним следом.

Шатаясь как пьяный и то и дело останавливаясь, чтобы вытереть пот со лба, Арториус добрел до своей комнаты в соседнем доме, куда поселили их с Ганхумарой. Ковианна дождалась, пока он скрылся внутри. Когда в окошке его комнаты замерцал свет лампы, она бросилась в свои покои и достала из своей поклажи длинный узкий сверток. Она сунула его себе под плащ и спустя минуту уже стояла перед дверью Арториусовых покоев. Убедившись, что поблизости никого нет, она отворила дверь, шагнула внутрь и закрыла ее за собой.

Дукс беллорум удивленно повернулся к ней.

— Ковианна? — спросил он, нахмурившись, чуть заплетающимся языком.

— Вид у тебя был нездоровый, когда ты уходил, — улыбнулась она. — Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке: ведь совершенно очевидно, что твою жену твое здоровье не заботит ни капельки.

Глаза его потемнели от боли, и он сел, а точнее, почти упал на край кровати.

— Спасибо за заботу. Очень мило с твоей стороны. — Он недоуменно зажмурился. — Перебрал вина, только и всего. Надо выспаться…

— Конечно. — Она снова улыбнулась. — Позволь рассказать тебе одну историю на ночь. — Она пересекла комнату и отвела мокрую от пота прядь волос с его лба. — Очень давнюю историю, Арториус. Тебе она понравится. — Она провела пальцем по его лицу. — Много, много лет назад в моей жизни был один очень важный для меня человек. Учительница, наставница. Она обучила меня многим древним знаниям.

Он нахмурился, с трудом не позволяя векам слипнуться.

— Я любила ее как родную мать, — прошептала Ковианна, коснувшись губами мочки его уха. — Она научила меня всему, что было важного в моей жизни. Как использовать травы, как использовать силы, как ослепить и привязать к себе мужчину. — Ковианна улыбнулась в глаза Арториусу. — Можешь себе представить, Арториус, каково это было, когда она умерла?

— Должно быть… — он едва ворочал языком, — болезненно…

— О да. Еще как болезненно.