— А родители как?

— Всё хорошо, спасибо, — чуть смущается он, опасаясь, как бы я не начал обсуждать подробности при товарищах.

— Отлично. Ладно. Давайте, ребятки, докладывайте, что у нас по поездке. Мы с вами сейчас должны пройти всю программу буквально по минутам, чтобы у нас ни одного сбоя не было, да?

— Конечно, — соглашается Яна.

Парни тоже кивают.

— Гут. Сейчас кофеёк себе сделаю, а то я прямо с самолёта.

— Я сделаю, — вскакивает со своего места Яна.

— Спасибо, милая, — киваю я и падаю на свой стул.

На столе меня уже ждёт куча бумаг, подготовленных коллегами.

Так. Я начинаю их просматривать, но меня отвлекает телефонный звонок.

— Алло.

— Чурбанов. Привет.

— Здравствуйте, Юрий Михайлович.

— Выйди через пять минут, — говорит он. — Я мимо буду ехать. Посидим в машине, переговорим по-быстрому.

— Понял, — отвечаю я. — Уже выхожу.

— Давай.

— Так, ребята, переносим совещание на пятнадцать минут. Я сейчас вернусь. Оке?

— «Оке» говорить неверно, — поправляет меня Анатоль. — Нужно говорить «Оу кей», если уж ты хочешь блеснуть этим американизмом. Ну или, на худой конец, «окей».

— Ладно, буду знать, — усмехаюсь я.

Выхожу из здания и подхожу к дороге, туда, где должен появиться Чурбанов. Чёрная огроменная чайка останавливается прямо около меня. Я обхожу её и забираюсь на заднее сиденье за водителем.

— Здравствуйте, Юрий Михайлович! Тачка у вас просто огонь! Бомба!

— Не знаю, хорошо это или плохо, но привет.

Водитель выходит и мы остаёмся вдвоём. Я утопаю в широком и, надо отметить, довольно удобном сиденьи.

— Ты был прав, — сразу переходит к делу Чурбанов. — Он действительно просил выпустить своего дружка.

Давай, рассказывай, что там за ситуация. Я доклад от вашего Печёнкина уже получил. Говорит эти двое застрелили милиционера. Действительно так?

— Трудно сказать, — пожимаю я плечами. — Милиционер этот должен был меня застрелить по приказу Рахметова, да только сам пулю схлопотал. Печёнкин этот тот ещё тип, на самом деле. Но видите, хочет быть полезным. Беспринципный, но пользу действительно принести сможет.

— Ну, расскажи тогда, что там за история с этим Бычком, или как его.

Я рассказываю.

В принципе, рассказываю, как есть, не утаивая и мотивы Печёнкина.

— Понятно, — морщится Чурбанов.

— Юрий Михайлович, а можно спросить об этом Сергее Олеговиче, о Назаре то есть.

— Нет, Егор.

— Я вижу, что вы, простите меня, что вы его воспринимаете, как болезненную проблему. Я бы очень хотел эту проблему устранить. Если вам это не вполне удобно, мы можем подключить параллельные структуры.

— Нет, — хмурится он. — Ни в коем случае, я тебе уже говорил."

"— Да, я помню, — киваю я.