Фынцзу, пришедшая к нему в госпиталь с очередными визитом и прихватившая с собой блюда своего приготовления, с брезгливостью рассматривала сервированный на столике обед. В конце-концов, она просто одним движением стряхнула всю еду в мусорный бак и принялась раскладывать то, что принесла с виллы Угаки. Увидев, что Акутагава проснулся, она обратилась к нему:

- С пробуждением, сяо-Акутагава! Хорошо, что ты не успел пообедать, иначе бы тебе пришлось есть эти больничные отходы! Ничего, сейчас покушаешь как следует!… – проговорила она ласково.

Помимо Фынцзу в палате находился еще Сугавара, устроившийся в кресле с газетой и Наста, что пила кофе из глубокого пластикового стакана, стоя у окна. Она выглядела угрюмой и выжатой как лимон.

- Давно вы здесь? – спросил Акутагава, поглядев на неё.

- Пришла полчаса назад. Вы как раз задремали и я не хотела вас будить, - она подошла к койке. – Слышала, что у вас на сегодня запланировано выступление перед народом?

- Телеобращение в прямом эфире, - кивнул он."

"- Это отличный маркетинговый ход, - она устало улыбнулась ему. – После того, как беспорядки улеглись, японцы больше всего желают увидеть вас – ну, хотя бы, на телеэкране. Вы умеете себя подать, в этом вам не откажешь.

- Благодарю, - сухо ответил Акутагава.

Они помолчали, потом Наста сказала:

- Я улетаю сегодня вечером в Россию. Думаю, дальше искать не имеет смысла.

Она говорила о завалах на месте пожарища – пристань тушили и осматривали в первую очередь, надеясь найти останки Ива. Но температуры во время пожара там были настолько высоки, что оплавилось даже железо – не говоря о более мягких и податливых материалах. Человеческое тело при таком нагреве просто испарялось, сгорало до состояния пепла и пыли… Сегодня шел уже пятый день со дня освобождения Акутагавы и… смерти Ива. Наста поначалу надеялась, искала, ждала новостей… Потом стало ясно, что хороших новостей ждать бесполезно. И она сдалась.

- Я сочувствую вам.

Наста кивнула, принимая его соболезнования. Эти слова заставили госпожу Фынцзу и Сугавару удивленно поднять головы – они впервые услышали, что он искренне соболезнует чужой утрате. Это было так непохоже на Акутагаву!

- Такова жизнь, - сказала она с некоторой долей болезненного цинизма. – Все мы умираем. Не мне этому удивляться. А Иврам… Он никогда не боялся смерти.

Снова повисло тяжело молчание, которое, на сей раз, прервал Акутагава:

- Передайте все необходимые бумаги с предложениями относительно торгово-экономического сотрудничества через вашего дипломата. Я займусь этим вопросом как можно скорее, - заметив её удивленный взгляд, он снисходительно прибавил: - Я знаю, о какой цене вы договорились с Ивом. Я считаю себя обязанным расплатиться.