Трус - потому что такое положение дел вам невыгодно, однако вы боитесь, что, если начать возражать, будет еще хуже, и поэтому лучше затыкать всем рот и надеяться, что буря пройдет стороной. Так кто вы, генерал Вакацуки?…

- Да ты… ты… Да как ты смеешь?! – едва выдавил Вакацуки, наполнившая его ярость мешала ему говорить свободно. – Я всю жизнь отдал служению родине! Как ты смеешь?!

Акутагава грустно улыбнулся после этого:"

"- Значит, ложь отпадает. Тогда это трусость, генерал. Видя, что настроения в нашем обществе меняются, что вскоре грядут перемены - вы страшно испугались.

Вы человек старой закалки и боитесь всего нового. Проверенное старое – пусть и пережитое со страданиями и нажитое с кровью - для вас лучше, чем неведомое новое. Вы купились на проамериканские лозунги как самый обычный простак на ярмарке, которому ловкач показывает фокусы. Что они вам сказали? Произнесли проникновенную речь о равноправии, демократии и мире во всем мире, а вы прослезились, растроганный их заботой о нас - сирых, убогих и беззащитных?… Но вас обманули, генерал. Мы не беззащитны, мы способны жить в мире с другими народа и без их надзора, мы не нуждаемся в их опеке – но они нуждаются в нас. Поэтому они и вкладывали деньги в эту вашу реакционную организацию – а вы, с наивной верой в «светлое» прошлое, пошли у них на поводу. Очень жаль, вы казались мне умным человеком.

- Заткнись! – Вакацуки шагнул к нему и замахнулся, больше всего на свете сейчас желая ударить его. Но вовремя спохватился: Акутагава только пришел в себя, удар может нанести непоправимый вред его здоровью. Сжимая и разжимая кулаки, он заставил себя отступить к двери: - Ладно, говори что хочешь. Пускай! Болтай-болтай себе! Тебя твоя болтовня всё равно не спасет!

- Если б вы знали, генерал, сколько уже раз я слышал такие слова, - ответил Акутагава небрежно.

Вакацуки зарычал в бешенстве и, чтобы не потерять над собою контроль, выбежал из палаты. В коридоре, немного успокоившись, он велел тщательно наблюдать не только за Акутагавой, но и доктором – что не внушал ему доверия. Затем, припоминая, где у него в рабочем столе запрятана бутылка с ликером, он направился в свой кабинет.

Акутагава, проводив мужчину взглядом, положил голову на подушки и закрыл глаза. На его лбу то и дело выступали капли пота, а дыхание оставалось неровным.

Он был пленником Вакацуки. Однако до прихода генерала Акутагава успел выяснить от доктора, что не все на базе довольны сложившимся положением дел. И сам доктор страшно нервничал, потому что только слепой сейчас не видел, что опальный генерал всех вокруг тянет собою на дно.

- Я обещаю, что тебе и другим, кто пойдет мне навстречу, не будет предъявлено никаких обвинений, - сказал Акутагава доктору тогда. – Сделай так, чтобы мой отец узнал, где меня прячут.