Все органы чувств напряжены. Я подхожу к идеально чистому столу, стараясь подавить волнение, и слышу позади себя какой-то шорох.

Резко оборачиваюсь и вижу, что стеллаж с книгами стоит совершенно в другом месте. А там, где он находился еще пару мгновений назад, образовался дверной проем, который заполняет собой высокий мускулистый мужчина, покрытый цветными татуировками.

Пульс разгоняется, и сердце колотится так сильно, что, кажется, выпрыгнет через горло. Волоски на теле встают дыбом, потому что мне знакомы эти рисунки. Я изучала их три года назад. Поднимаю глаза выше, к словно высеченному из камня лицу, и сталкиваюсь с ледяными голубым глазами, и в груди застывает крик ужаса.

– Ну вот мы и встретились, – хрипло говорит он. – Пора платить по счетам.

Глава 2

– Помнишь меня? – пронзает меня острым как бритва взглядом.

– Ты! – сердце замирает от страха. – Как ты здесь оказался? Тебя здесь не может быть!

Боже! Какой он высокий… Я и забыла, насколько он устрашающий. Таких, как он, я больше не встречала. Русые волосы выбриты по бокам, а ото лба идет удлиненный гребень, что он зачесывает назад.

Исполинский рост, широкие плечи, покрытые цветными рисунками, переходящими на мощную шею, и сильные жилистые руки, увитые жгутами вен. Широкая грудь обтянута белой майкой.

Но больше всего мне, как и прежде, страшно смотреть на его лицо. Твердая линия подбородка, скульптурные губы, высокие скулы, прямой нос и голубые, чуть с прищуром глаза… В них лютый холод и ни единой эмоции, присущей человеку. Холодный расчет и ненависть.

– Как видишь, я здесь, – на его губах ухмылка, а в глазах предвкушение расплаты. – А ты думала, что случайно потребовали именно тебя, да еще за такие бабки? – скалится преступник.

– Но я должна сделать экспертизу заключенного, подающего на УДО. А тебе дали пожизненный срок. Тебя отправили в тюрьму на Дальний Восток. Без права на апелляцию.

– Все из-за тебя, дрянь. Но теперь я оторвусь как следует. Ты пожалеешь, что пошла против меня, – шагает ко мне.

– Не смей! У тебя будут неприятности, – отшатываюсь назад и натыкаюсь на стол, теряя равновесие. Но быстро встаю на ноги и оббегаю препятствие так, чтобы оно оказалось между мной и монстром.

– Ну что ты, птаха. Думала, что больше никогда меня не увидишь? Избавилась, и все? Нет, Арина Викторовна. Я говорил, что мы еще с тобой увидимся, а я привык держать слово, – замирает на месте, не двигаясь и наблюдая за мной и моим страхом.

– Почему сейчас? – меня трясет. Это уже не просто страх, это настоящая паника.

– Сейчас у тебя появились причины принять мое щедрое предложение, – довольно улыбается, но эта улыбка не трогает глаз. На меня смотрит не человек, а зверь в человеческой личине.