А можно посмотреть дело до того, как я увижу заключенного?

– К сожалению, это невозможно, – отвечает он холодно. – Папки нельзя выносить за пределы кабинета, – говорит как-то резко.

Я уже отвыкла от того, какие холодные люди работают с преступниками. Мне понадобилось три года, чтобы привыкнуть к нормальной жизни. Преподавание в вузе, где сидят еще не видавшие настоящих уголовников студенты, и работа непосредственно с обвиняемыми и осужденными – это колоссальная разница. И если бы не несчастный случай с братом, то я ни за что не вернулась бы к практике.

– Хотела бы поговорить с начальником тюрьмы насчет моего пациента, – стараюсь звучать строго.

– Сегодня он отсутствует, но дал все распоряжения на ваш счет.

Ситуация, честно говоря, меня начинает настораживать. И в душе ощущается тревога. Что-то тут явно не так, вот только, что именно, я никак не могу понять.

– Вы не переживайте, Арина Викторовна. Перед вашим отъездом он обязательно выделит вам время.

– Хотелось бы, конечно, поговорить о заключенном до… Но… ладно.

Стук каблуков отдается эхом от стен. Я замираю возле очередной решетки, слушая, как лязгает ключ в замке, и прохожу за надзирателем в следующий блок. Мы останавливаемся возле окошка пропускного пункта. Охранник делает какую-то отметку в журнале, после чего поворачивается к дверям.

– Выдохните, – смотрит на меня сверху вниз мужчина. – Все будет в порядке. Не впервой же, – окидывает меня липким взором, от которого хочется поежиться.

– Да, не впервой, – отвожу взгляд и стараюсь сделать вид, что не замечаю того, как он смотрит на меня.

Мы замираем перед дверью, дожидаясь, пока ее отворят для нас. Но вот автоматический замок приходит в действие, и мы шагаем в блок с особо опасными преступниками.

Яркий свет бьет в глаза, и кожу осыпает мурашками. Холод и безнадега витают в воздухе. От гнетущей атмосферы хочется волком выть и покинуть здание как можно скорее.

Успокаиваю себя мыслями о том, что это рядовая ситуация и такого, как в последний раз, со мной не случится.

Зато после этого заказа появится шанс на выздоровление Володьки.

Мы идем по длинному, практически бесконечному коридору, но я не вижу кабинетов, только камеры для заключенных.

– Куда мы идем? Где я буду работать?

– Так вот же ваш кабинет, – улыбается надзиратель."

"Мы находимся в тупике. Слева от двери глухая стена, справа – ряд камер. Беспокойство все отчаяннее заставляет меня прислушаться к интуиции и вернуться обратно. Но мысли о брате не дают смалодушничать.

– Проходите, пациента сейчас приведут, – открывает охранник дверь.

Я прохожу внутрь, замечая письменный стол, стул, стеллаж с книгами и отмечая камеры, висящие в углах комнаты. Дверь за мной захлопывается с грохотом, и я даже вздрагиваю от этого звука.