– Неужели нарату назначили добычей тебя? Ты же их видела?

Я выпустила наконец шею Тьена и попыталась сесть. Ломило все тело, не было сил даже шевелиться. Винсент молча подошел и поднял меня на руки. Стэндиш указал на медленно тающие останки змеев-рыб.

– Ты же сражалась с ними, верно?

– Наверное… – пробормотала я.

– Этим? – спросил Святой, указывая на катану духа, которая все еще валялась в траве.

Я оглядела чистое лезвие клинка и «призналась»:

– Нет. Кажется, эльфийской магией.

Святой нахмурился, но, как ни странно, не стал уличать меня во лжи. Молча подобрал клинок, вложил его в ножны и сунул их себе за пояс.

Тьен подал мне мешочек с окариной. Я прижала инструмент к груди и спросила:

– Там были еще эти твари? Вы убили их?

– Да, – ответил за него Шон. – Всех. Как ты справилась с ними сама?

– Эльфийской магией, – повторила я. – Сама не знаю, как это происходит.

– А нужно было воспользоваться моим щедрым предложением и простимулировать твою золотую искру.

Я не стала говорить, что больше всего на свете хотела от нее избавиться. Как и от этих ужасных острых ушей.

«Ты красивая», – укоризненно сказал Тьен.

Я поудобнее устроилась в руках Винсента и закрыла глаза. Слабость все еще одолевала меня. Что это? Расплата за соединение эльфийской магии с некромантией? Если после каждого боя я буду падать в обморок, это будет подозрительно. Хотя и сейчас все подозрительнее некуда. Я сомневалась, что Святой теперь оставит меня в покое. Он знает про нарату. И, судя по названию, этих тварей он видел только в Рибене.

Словно прочитав мои мысли, Стэндиш задумчиво заметил:

– Я никогда не видел нарату. Только слышал о них в Рибене. Удивительно.

– Но откуда они здесь взялись? – спросил Ястер.

– А вот это серьезный вопрос. Если верить тому, что слышала Шия, получается, что здесь была ловушка на герцога Бейтана.

– Айсабуро Тайджу сейчас в Нуамьенне, – не открывая глаз, напомнила я.

– Думаешь, он приложил к этому руку? – заинтересованно спросил Святой."

"– Он единственный рибенец, которого я видела. Он был на балу у герцога Бейтана. Возможно, это одна из его интриг.

Какое-то время все шли молча, а затем охотник был вынужден признать:

– Исключать твою версию нельзя. Нужно как можно скорее вернуться в город и доложить все Хенману.

Будем надеяться, с ним и его отрядом тоже все в порядке. Да еще орденцы, которых послал Фиррем… Эта история дурно пахнет.

Юноши выразили свое согласие.

Я приоткрыла глаза, когда мы подошли к деревне. На воротах все еще трясся тот самый паренек.

– Не бойся, – снисходительно сказал Стэндиш. – Мы убили их всех.

– Всех? – недоверчиво спросил мальчишка. – И что, никто больше не умрет на закате?

– Никто, – заверил его Винсент.

В доме старосты до комнаты меня провожали все вместе.