Будет возможность, сегодня позвони еще. Я сам звонить не буду. Ты меня от этой привычки отучил. Конец связи…

– Конец связи…

Я убрал трубку в бардачок, вышел из машины и сразу направился к группе у дороги, лицом показывая свое недовольство.

– Чему не рад, товарищ подполковник? – спросил Балакирев.

– Жене дозвониться не могу, – коротко ответил я на всякий случай. – Шесть раз набирал – не отвечает. И трубка, главное, не выключена.

Балакирев, незаметно для других, подмигнул мне, показывая, что он в курсе, где находится Тамара.

– Вы с трубки прямой связи звонили?"

"– Да.

Только у нее теперь три трубки. Может, подумал, с другой трубки с кем-то разговаривает, а нужную куда-то под подушку положила? А другая трубка у нее постоянно занята. Вот потому и звонил многократно.

Из машины стали выгружаться солдаты, в полном боекомплекте, в бронежилетах, в касках, при оружии. И сразу построились на дороге. Замкомвзвода доложил старшему лейтенанту, что взвод к выполнению боевой задачи готов, и принес комплект боевой оснастки своему командиру, в который Соломин тут же стал облачаться.

Мне в этом облачении больше всего нравились гарнитура связи и наколенники с налокотниками, позволяющие передвигаться ползком, не испытывая неудобства от боли.

Помню, еще в военном училище, когда нас заставляли передвигаться ползком, бывали случаи, когда у отдельных курсантов на штанах, в районе колен, и куртках, в районе локтей, ткань пропитывалась кровью и гноем от сорванных мозолей. Особенно если приходилось ползать несколько дней подряд. В те времена еще не было ни наколенников, ни налокотников. А сами по себе они легкие, пластиковые, и некоторые их изгибы совершенно не мешают передвижению даже при беге. Запасной комплект оснастки «Ратник» старший лейтенант попросил принести для меня, что замкомвзвода сразу и сделал. Я облачился в спецкостюм быстро и со знанием дела. Не хватало у меня только автомата «АК-12» с глушителем и тепловизионным прицелом, как у солдат, но я удовлетворился и своим старым автоматом, который забрал у подполковника Лихарева, вручив ему его оружие. Мой мне стал уже привычным.

– Пусть позиции себе каждый присмотрит, а потом прямо на позиции пусть отдыхают, – распорядился Соломин.

– А вам кто звонил? – спросил, остановившись рядом, Лихарев. Просто для того, видимо, спросил, чтобы в общий разговор войти.

– Куратор… Это по службе…

Кто такой куратор и какую функцию он выполняет, Лихареву знать, вероятно, не полагалось, да он и не спросил, ограничившись согласным кивком. А старший лейтенант обязан был знать, что после увольнения в запас и ему придется постоянно общаться с собственным куратором, если он будет принимать участие в операциях, официально засекреченных, как, например, нынешняя.