«Да, а как насчет Натали? Она выглядела запуганной, но вдруг это не так? Вдруг она все-таки позвонила в полицию? Я не сумею все время оказываться в нужном месте. Если она достаточно глупа, чтобы предать меня, то Джулиану придется умереть».

Дэвид нащупал пистолет в кармане, и каким-то образом тот принес успокоение, порожденное глубочайшей меланхолией. Его мечущийся разум внезапно оказался погружен в густое, холодное, словно могила, желе, и из мрака на него выплыли ужасные видения."

"Джулиану придется умереть. Дэвид будет наблюдать, как его гениальная голова разлетается на части, превращая разум, который придумывал красивые слова, в грязь, которую позже соскребет человек в пластиковых перчатках.

Сведение чего-то настолько идеального и божественного в незначительное и повседневное… сама эта власть закружила Дэвиду голову и одновременно опечалила его. А затем настанет и его очередь. Он не сможет жить без Джулиана, сам мир не позволит ему существовать после того, как он погасит такой свет.

Собственная смерть не казалась Дэвиду чем-то монументальным. Она будет тихой и незаметной, но он познает успокоение. Его разум замолкнет.

Наконец шум голосов, намекавших на угрозу во всем и всех, тоже превратится в пятна на стене.

Возможно, лучше сделать это сейчас, прежде чем боровшиеся в нем силы сожмут хватку и сводящий с ума зуд в голове станет невыносимым. Или лучше поразить их всей своей смелостью. И разве можно придумать для Натали – главной причины его безумия – лучшее наказание, чем лишить ее Джулиана уже во второй раз?

Будто во сне, стены квартиры сжимались вокруг него, пока Дэвид стоял перед спальней Джулиана, так и не решившись сделать шаг. Косой луч утреннего солнца падал на спящего мужчину.

Его лицо было повернуто в сторону, а тело неподвижно, только грудь мягко поднималась и опускалась. Мгновение спустя Дэвид уже стоял над ним и касался пальцами теплой кожи. Парень повернул голову, с трудом разлепил веки и сонно улыбнулся. Дэвид сквозь слезы улыбнулся в ответ и поднял другую руку. Глаза Джулиана широко распахнулись, когда к его виску прижалось дуло пистолета.

Громко прозвучал выстрел. Столько крови… столько…

Дэвид резко дернулся, словно его резко разбудили. Он находился на кухне, у раковины.

«Как я здесь очутился?» – недоумевал он. Его рука лежала в кармане, пальцы сжимали курок. Предохранитель был снят.

– Боже правый, – пробормотал Дэвид, сглатывая комок в горле, и вернул предохранитель на место. Призрак выстрела заглушил сводящий с ума хор произнесенных шепотом предупреждений. Теперь они снова вернулись. «Вовремя», – вздохнул он, повесив голову.

Джулиан вышел из спальни, испугав Дэвида. Выглядел он просто кошмарно. Точнее и не скажешь. Кудри взъерошены, а под глазами залегли тени.