Меня самого тогда пробило так, что едва удержал грудачину в целостности.

– А ты что думала, Центурион? От секса так бывает, – прикрывался смехом.

Дыхание спирало. Не то что кислорода не хватало. В дефицит ушли все ресурсы. Но обязан был тянуть. За себя. И за нее. За нас.

Обнимал ее, конечно. Внутри и без того сдавило до искр из глаз, но я все жал и жал Варю к груди. Закрывал свои пробоины, но в первую очередь, безусловно, ее поднимал. Понимал, что с этого момента больше прежнего важно Варино эмоциональное состояние.

– Тебе страшно? – спросил тихо, когда дыхание у обоих чутка успокоилось.

– Да… Немного страшно, Кир…

– Ничего не бойся, Центурион. Мы со всем справимся, – горел уверенностью не только потому, что владел будущим. Просто знал, что во всем важна вера. И вот, наконец, мы в прямом смысле оказались на пути к ней. – Мы команда, родная. Мы семья. Все получится. Все у нас будет.

– Бойка… – выдохнула Варя с какими-то особыми интонациями. Только ей так удавалось. – Я тебя люблю.

– А я тебя, киса.

– Боже… – шепнула, словно опомнившись. – Внутри меня сейчас ребенок? – прозвучало именно как вопрос, не утверждение. – Ты в это веришь? Я не верю…

– Надо верить, – выдавил с трудом, потому как ее слова новую плотину чувств подцепили.

Тело налилось тяжестью, и задрожали руки. Да что там! За грудиной все затряслось, будто костей и плоти лишился. Стал, сука, желейным, как мишка Харибо. Конечно же, от самого факта, что внутри Вари уже растет наш ребенок, меня тотально раскидало. Забыл, что счастье и все сопутствующие эмоции бывает тоже крайне трудно переработать.

– Замри, родная, – попросил, оглаживая спину. – Кхм… Дай продышаться, киса.

– Ты же рад? – забеспокоилась внезапно Варя.

– Конечно же, рад! Черт возьми, киса, я этого пять лет ждал! – выдал на самых высоких, не стыдясь вибрации в голосе.

– В каком смысле пять лет? – уцепилась за озвученный срок.

– Знал, что это случится, вот и все, – выдохнул протяжно и хрипло.

– Откуда знал?

– Видел, пока откачивали, – сдался частично. – Помнишь? Я сказал, что видел тебя. Сказал, что ты… Держала Веру, родная. Это было имя. Нюта там тоже была.

Варя замерла. Задумалась. Потом громко и отрывисто вздохнула.

– Боже… – вздрогнула.

Я почувствовал, как у нее по коже полетели мурашки. Откликнулось и мое тело. Стянуло такой дрожью, скрыть которую нельзя.

– Так что успокаивайся и кайфуй, Центурион. Все будет хорошо. Все будет, я же тебе не зря это говорю.

– Но с неба тебе не падает, Кир, – как-то очень серьезно заверила Варя. – Может… Может, эта информация сил тебе придает. Но сам ты… Ты не плывешь по течению. Ты… – тут ее голос снова задрожал от слез. – Ты так много делаешь, Кир.