Оставляя переполошенный молодняк, направляюсь к корпусу. На ходу извлекаю из кармана платок и мастерски привожу дочь в порядок. Ухмыляюсь, потому что счастлив. Она, причмокивая, выдергает кулак изо рта и, замыкая все внимание на моем лице, смеется. Так звонко, что не только в ушах звенит, но и в груди резонирует. Без колебаний и каких-либо пауз отражаю этот звук."

"Добираемся до конференц-зала с бесконечными препятствиями в виде настырных знакомых. Вроде совсем недавно в академии появлялся. То подвозил Варю на пары, то с них же забирал. Непонятно, чем мы с Нютой каждый раз обязаны такому ажиотажу? Неужели, блядь, так трудно свыкнуться с информацией, что я батя? Какого лешего регулярно глазеть и ломиться с тупыми вопросами? Хотя, конечно, похрен. По большей части валим с Нютой прямо по курсу, хладнокровно рассекая толпу. Тормозим исключительно перед своими.

– Бойка, чтоб меня покрасили, – тащит юмор Чара. – Ты, бл…

– Переключаемся, – обрываю, напоминая о малыхе.

– Соррян, мисс Бойка, – подмигивает Нюте. – Батя твой, как лампа. Все, что хотел сказать.

Малышка издает какой-то рычащий звук и смеется.

– Мы тебя тоже рады видеть, – перевожу я.

– Сук, – ржет Чарушин. – Я, черт возьми, внатуре скучаю по твоей свирепой роже.

– Заезжай чаще в гости.

– Да, блин, не получается. Совсем никак.

Хочу сказать, что его Богданову тоже с распростертыми объятиями примем. Но не успеваю. Сначала слышу счастливый писк Нюты, а потом чувствую, как Варя обнимает со спины. Оборачиваться необходимости нет. Уверен, что она. Воркуют через мое плечо с дочкой. Толстовку мне слюнями заливают. Ну, то есть, только младшая малыха пузырит. Но провоцирует на эту экспрессию именно Варя – ненаглядная моя. Нюта на эмоциях еще и щипается. Морщусь, но стойко терплю, когда ловит пальчиками толстую шкуру моей шеи. Не умру. Как показывает время, крепкий зверь. Было бы для кого.

– Нельзя, – перехватывает крошечную ладошку Варя. – Нельзя щипаться, солнце. Папе больно.

– У-у-у… – отвечает ей дочь.

– Да, больно. Иди ко мне, – мелькнув светлым пятном по пространству, наконец, оказывается полностью передо мной. Пока забирает Нюту, на мгновение взглядами встречаемся. Подмигиваю. Неисправимая моя неженка, краснеет. – Привет, – на серьезе здоровается.

– Привет, – тяну не в тон. Сгущая, приглушаю. И с этим, казалось бы, обыкновенным словом часть своих реактивных чувств передаю.

Варя еще ярче смущается. Возмущаясь, щурится и незаметно тычет мне в ребра пальцем. Потом, не удержавшись, смеется. Нюта сразу за ней срывается. Хохотухи, блин.

– Так, ребята, я погнал, – линяет с наших берегов Чара.

Только киваем и машем вслед. Может, за своей Богдановой помчал.