– Твоя пророчица ошиблась, у меня есть другая невеста на примете, – жестко осадил девушку ледышка. – А тебе я бы посоветовал обратить внимание на других. Если не оставишь попыток, придется применить к тебе ментальное внушение. И поверь, я это сделаю.

От прозвучавшей угрозы баронесса вздрогнула и после того разговора прекратила навязываться. Вряд ли смирилась с отказом, но, во всяком случае, рядом мы ее больше не видели. А чтобы не забивать голову неприятностями, мы с головой ушли в работу и учебу. У нас никак не получалось заклинание, которое мы придумали.

Нет, действовало оно исправно, любая личина слетала на раз-два, вплетенная Ксьером ментальная составляющая тоже неплохо действовала, правда, с побочным эффектом: попавшие под действие нашей разработки едва ли не по пятам за нами ходили, преданно смотря в глаза. В этом и заключалась проблема. Только идолопоклонников нам не хватало для полного счастья.

А не получалось у нас сделать заклинание направленным. Стоило нам его выпустить, как под влияние попадали все находящиеся в радиусе двадцати метров. Можно было бы сказать, что сами виноваты, нечего подсматривать и подслушивать, но из-за таких соглядатаев в кабинете ректора и собралась внушительная стопка жалоб почему-то на одну меня. Многие решили, раз идея моя, значит, и вина на мне. Даже отца вызывали, но об этом я узнала много позже. Папа церемониться не стал, предупредил: кто еще сунется ко мне или к моим друзьям, будет отвечать перед ним. Поутихли, к сожалению, не все."

"Родители аристократов, не оставивших попыток слежки за нами и потерявших личины, оказались весьма недовольны данным обстоятельством. И не будь я дочерью герцога Дорге, первого советника императора, меня бы давно порвали на ленточки и сказали бы, что так и было. Сначала мы еще пытались объяснить главам родов, что их отпрыски сами виноваты, нечего было следить за нами во время испытаний, но это не подействовало.

Во всей ситуации радовало одно: нам удалось создать заклинание, срывающее не только поверхностные личины. С этим прекрасно справился бы любой артефакт истины. Наш имел более углубленную функцию. Ведь амулет истины не действует на иллюзионистов, умеющих не надевать личину, а как бы примерять облик того, кого они хоть раз видели, и на метаморфов, чья раса вообще славится своими превращениями, даже ауру подделать могут. Одного такого мы и смогли раскрыть, когда во время испытания наш экспериментальный образец зацепил студента, посланного баронессой шпионить. Теперь у девчонки на одного обожателя стало меньше. Ментальных чар никто не отменял. И с этим нужно было что-то делать.