Как и следовало ожидать, на работе ничего не знали о командировке Скребнева. Он оформил двухнедельный отпуск и улетел. Вот и все, что удалось узнать Колчину.

Разочарованный, он вернулся в свой кабинет. Там уже никого не было, кроме Павла Коробова. Тот без слов все понял, едва взглянув на Колчина. Только сочувственно пожал плечами и снова принялся крутить диск телефона, надеясь выяснить адрес Ганиковского. Колчин, усевшись напротив, вытянул ноги, пытаясь ни о чем не думать.

Когда зазвонил прямой телефон Нефедова, он покачал головой, не разрешая Коробову поднимать трубку. Дав три звонка, телефон умолк и больше не подавал признаков жизни. Следовало признать, что Фогельсон все время опережал его по очкам. И это очень нервировало Колчина. Коробов с шумом в очередной раз положил трубку.

— Никто не помнит. Ганиковского вообще мало знали, он был переведен к нам из Ленинграда. Может, там кто-нибудь его помнит?

— Там я никого не знаю, — мрачно сообщил Колчин. — Где я теперь найду ветеранов ленинградского КГБ?

Он подошел к телефону, вздохнул и вдруг набрал номер справочной внутреннего коммутатора.

— Марк Фогельсон, будьте любезны.

Девушка сказала номер. Он набрал его медленно, не торопясь. На другом конце провода сразу подняли трубку, словно ждали его звонка.

— Марк Абрамович, — кивнул Колчин Коробову, — это я, Колчин. Да, хотелось бы встретиться, поговорить. Можно я зайду к вам? Какой кабинет? Спасибо.

Он положил трубку.

— Пойду нанесу визит этому типу. Может, он что-нибудь знает.

— Думаешь, скажет? — засомневался Коробов, уже знающий о зловещей роли Фогельсона в расследованиях Колчина."

"— Конечно, нет. Просто интересно с ним увидеться еще раз. Знаешь, где он сидит? В кабинете первого помощника заместителя директора ФСК Миронова. А ты говоришь: «что-нибудь скажет». Скорее я должен докладывать ему о проделанной работе. А ты звони, ищи, может, кто-нибудь вспомнит.

Колчин вышел из коридора и направился в другое здание, расположенное рядом, где находились руководители ФСК и аналитическое управление.

Увидев табличку на кабинете Фогельсона, где значилось «Помощник заместителя директора», Колчин невесело усмехнулся. Он ведет неравную войну, заранее обрекая себя на поражение.

Он постучался, услышав: «Войдите», зашел в кабинет.

Фогельсон был в сером костюме с жилетом. Красный галстук и торчавший из нагрудного кармана красный платок делали его похожим на конферансье или метрдотеля.

— Прошу вас, — показал рукой на стул Фогельсон. — Как ваши дела?

— Не очень, — вздохнул Колчин, усевшись напротив Фогельсона, — вы были правы, расследование идет с большим трудом.

— Вы просто теряете время, — вкрадчиво ответил Фогельсон.

— Может быть. Но я буду вести это дело до конца, — упрямо ответил Колчин.