А у нас даже оружие отобрали, запретив его применять. Любая разведка мира за каждый наш документ золотом бы заплатила. Вот тогда я понял: все, баста. Не могу больше глядеть на весь этот бардак. В начале того года у меня тесть умер, царство ему небесное, ну вот этот домик и остался. Я и решил: переберусь сюда вместе с детьми и внуками. С тех пор здесь и живем. Поначалу трудно было, но постепенно привыкли, свой огород завели. Теперь даже нравится.

— Вы возглавляли спецподразделение «Рай»?

— Про это говорить не буду. Простите, товарищ подполковник, не имею права, даже вам. Существует срок давности.

— Вы не поняли, я не спрашиваю вас о деятельности вашей группы, мне о ней известно. Я даже знаю, что в составе вашего подразделения было семь человек. Хотите, назову их фамилии, чтобы вы мне поверили?

— Сейчас что хочешь может быть. Может, и фамилии скажешь. Только это ничего не изменит. Про группу я говорить не буду.

— Я очень надеялся на вашу помощь, товарищ полковник. Убиты два члена вашей группы. Мы беспокоимся за остальных.

— Так… — Лукахин встал, сделал несколько шагов. — Купили вы меня своим обращением. Я думал, вы теперь друг друга «господами» называете. А ты — «товарищ полковник». Сколько лет тебе?

— Сорок.

— В аккурат в сыновья годишься. Не обижайся на «ты», хорошо?

— Договорились.

— Давно работаешь в органах?

— Всю жизнь. Сначала — в прокуратуре, последние четырнадцать лет — в КГБ. Был следователем, старшим следователем. Когда закрыли следственное управление, несколько месяцев был без работы, потом взяли в милицию. Теперь снова вернулся в ФСК.

— Интересно. Значит, и ты вроде пострадавший от этих «демократов»?

— Да нет, кажется, нет. Все нормально.

— Кого убили?

Только теперь Колчин вспомнил, что полковник Лукахин — профессионал. Узнав о гибели своих бывших товарищей, он не стал сразу горячиться, нервничать, перевел беседу на другую тему и, лишь успокоившись, спросил наконец.

— Полковников Бахтамова и Иванченко.

— Так… — Лукахин сел напротив, глядя Колчину в глаза. — Как это произошло?

— Бахтамова застрелили в Москве у его дома, Иванченко убили в Минске. В обоих случаях действовали профессионалы, по одному и тому же почерку. Выстрел в сердце, несколько выстрелов в стену и в тело, чтобы мы поверили в неопытность нападавших.

— Старый трюк, — кивнул Лукахин, — мы его практиковали еще двадцать лет назад. Кроме меня, с кем-нибудь говорили?

— С полковником Фогельсоном.

— Да? — очень удивился Лукахин и хитро прищурился. — Ну и что вам сказал Марк Абрамович?

— Угрожал, предлагал прекратить расследование.

— Прямо-таки угрожал? — не поверил Лукахин.

— Предупреждал, что искать не в моих интересах.

— Ах, даже так? — Лукахин тяжело задумался.