— Уже скоро, — с чувством внутренней дрожи, которое Елена Михайловна не могла себе объяснить, подумала она.

Баронесса как человек, подвергшийся нейро программированию, испытывала чувство возбуждения при мысли о том, что скоро ей предстоит наконец-то выполнить своё предназначение. Так обычно реагируют люди, которых программируют на выполнение террористических актов, они идут на смерть в состоянии возбуждения, чувствуя себя счастливыми оттого, что выполнили поставленную задачу.

По сути, мы люди— это нервная система в защитной оболочке, снабжённая эндокринной системой, которая влияет на наши эмоции. И нейро программирование кодирует эндокринную систему выдать порцию определённого гормона в нужный момент.

Никакого волшебства, сплошная наука.

Баронесса собралась и поехала к настоятельнице. Конечно же, там произошёл очередной сеанс, ведь заданную программу надо поддерживать. И те люди, которые были заинтересованы в том, чтобы баронесса выполнила то, что ей предназначено, не хотели пускать дело на самотёк. И им было всё равно, что будет с госпожой Виленской после.

Самое страшное в этом, что окружающие не могут это увидеть, до определённого момента человек ведёт себя так, как обычно и только в заданное время включается механизм."

"Вернувшись домой, баронесса ничем себя не выдала, вела как обычно, даже была несколько более спокойной. Пришло письмо от Сергея, где он сообщал, что едет в Москов, и писал, что крайне недоволен тем, что она выкрала документ и совершила подлог, просил её больше не предпринимать никаких действий до его приезда.

Баронесса улыбалась, читая строки, написанные твёрдым красивым почерком, потому что точно знала, что всё произойдёт до того, как брат вернётся.

И когда он вернётся, то поймёт, что у него только один близкий человек, и это она его сестра.

Сама же села и написала письмо. Письмо было длинным. Потом взяла конверт и вызвала дворецкого.

—Отправь письмо по адресу особняка наместника Никольского уезда Гайко Мирослава Мирославича на Разгуляе. Для Прасковьи Валуевны Гайко.

***

На границе с Ханиданом. За три дня до описанных выше событий.

Рано утром, счастливый только от одной мысли, что он едет домой, Якоб Морозов вместе со своим денщиком и двумя гвардейцами, которые возвращались со службы в посольстве на Родину, выехал из посольского дома. Наложницы остались при посольстве Стоглавой на полном обеспечении. Оказалось, что законы Ханидана позволяют владельцу не «тащить» с собой столь ценный подарок, а обеспечить подарку достойное содержание и соответствующие условия.

—Интересно, что мне выскажет Шувалов, — весело подумал Морозов, который, собственно, оставил наложниц на бюджете тайной службы. И уже хотел дальше развить эту мысль, когда услышал сзади лошадиный топот.