Сюр какой-то… Сказка для малышей младшего студенческого возраста. Одно утешало, что люди тут все же есть. Оставил же кто-то припасы в этой заимке. Только вот люди ли? Сомнение грызло… Как бы не орки это с альвами…

И эти еще трехпальцевые копыта. Нет на Земле таких гужевых животных. Это я точно знаю.

Несмотря на все непонятки спал я в эту ночь как убитый. Может потому что дверь прочная на железном засове. Даже то, что какие-то блохи меня кусают, понял только перед тем, как проснуться. М – да… Это далеко не Рио-де – Жанейро… Впрочем, как там в бразильских фавеллах с блохами обстоит я не знал. По «Дискавери» это не показывали. Может, еще хуже."

"Настроение у выспавшегося организма прекрасное. Вот что значит вкусного жидкого да горячего похлебать и выспаться как следует в безопасной обстановке. Шел я по лесной дороге и напевал «Вечную любовь» Азнавура, пока не понял, что на мне в спину пристально смотрят. Оборвалось мое пение на этих словах.

Я уйти не мог,

прощаясь навсегда.

Но видит Бог,

надеюсь, жду, когда

увижу вновь…[2]

Оглянулся поспешно.

На фоне зеленых кустов орешника стояла и смотрела на меня во все синие анимешные глазищи девченка – пигалица, лет двенадцати – тринадцати, держа в руках веревку, к которой была привязана за рога вполне земного вида белая коза. Ноги босые. На худом тельце просторный сарафан на лямках. На голове – косынка, из-под которой выбиваются соломенного цвета локоны. Ну, чисто Сольвейг… из этого… «Пера Гюнта».

«Блондинка, натуральная», – отметил я про себя, как будто это что-то проясняло.

Больше никого вокруг не было, и я успокоился. Улыбнулся, шутовки отвесил киношный мушкетерский поклон, приспособив вместо шляпы с пером скромную синюю беретку с китайского рынка.

– Прекрасный день, барышня, не находите, – поприветствовал я ее. – Не подскажете мне, как мне найти ближайшее жилье? А то я долго иду уже…

И так большие глаза ее стали еще больше. Она перетопталась босыми ногами, почесала лодыжкой об лодыжку, пожала худыми плечиками, но ничего не ответила.

– Парле ву франсе?… Шпрехен зи дойч?… Дую спик инглиш? – перебрал я вслух возможные варианты, хотя не знал, как следует, ни один язык из мною же обозначенных.

Так… В школе у меня был английский, в академии – немецкий. Но не более. Хотел еще спросить понимает ли она азербайджанский, но, взглянув на ее европеоидные черты и особо на радикальную блондинистость, понял, что этот язык она точно никак не поймет. Я и сам знал на нем только пяток самых расхожих фраз, которыми в школе нахватался от детей вертолетчиков.

Потом мемекнула коза, совсем по – нашему. По земному.

Девочка, наконец-то, произнесла несколько фраз, но… я такого языка точно не знаю. Посмотрел внимательно на ее уши, но они были укрыты под косынкой.