– Вот тебя и раскидали со всем пополнением по списку… в первую роту. Не глядя.

Когда я собрал свой ранец, Гоц участливо посоветовал самому отобрать себе инвентарь получше и обязательно его пометить."

"– А то что, спрут? – вот ни на столечко не удивился я такому совету.

– Нет. Спереть не сопрут, но поменяют на плохой или ломаный легко.

Пользуясь дружеским советом, отобрал я себе из отремонтированного шанцевого инвентаря нормальную кирку – мотыгу, штыковую и совковую лопаты. И на каждой ручке нарисовал красивую такую кнопку – отличительный знак. Не думаю, что у других такой же может быть.

На обеде унтер заставил весь взвод три раза заходить в столовую палатку и снова выходить из нее строиться, пока не добился правильного поведения подчиненных согласно Уставу.

Солдаты глухо бухтели, но Прёмзель перевел все стрелки на меня.

– Этот крендель, по фамилии Кобчик, сегодня отказался нашего ротного величать «его милостью» да еще капитану уставом в нос ткнул, что так не положено. Вот теперь мы все вместе с ним и живем по уставу. Приказ его милости. А ты, Кобчик, вон туда садись, за третий стол в отделение старшего сапера по фамилии Ноль.

– Унтер он теперь с нами работает? – спросил старший сапер Ноль.

– Нет, – усмехнулся унтер – офицер. – У военного строителя Кобчика, пока он не дорос еще до высокого звания имперского сапера, особое задание будет на правом фланге. Индивидуальный так сказать подряд. Особо важный объект от господина инженер – капитана.

Взвод дружно заржал. А я в непонятках только и понял, что взводный мне все же подложил какую-то подлянку.

– Ну и напоследок хорошая новость для вас, – продолжил унтер. – Савва Кобчик – кузнец. И с этого дня он еще и ответственный за рабочее состояние шанцевого инвентаря во всем взводе.

Одобрительный гул был ему ответом.

– А теперь сесть и приступить к приему пищи. Кстати, Кобчик, а зачем ты на своих черенках дырку нарисовал, уже соскучился по домашней лохматке?

Все опять гаденько заухмылялись.

– Нет, господин унтер – офицер, – ответил я, – это обозначение малой механизации.

Народ безмолвствовал. С одной стороны, какая такая механизация может быть в насквозь знакомой лопате, а с другой… кузнец же… колдун по определению…

– Это как? – не выдержал первым мой новый отделенный.

– Каком кверху… Очень просто господа – товарищи, кнопку нажал – вся спина мокрая, – заявил я с полной серьезностью моды.

– А кнопка где?

– Да на черенке нарисованная, чтобы не промахнуться по месту, – ответил я и заржал.

Вот так вот. Мы-то дураки, а вы-то нет?

Ночью я ждал «темной». Все же весь взвод из-за меня наказали «жизнью по уставам». Некоторые дембеля в сельхозакадемии на полном серьезе утверждали что «уставщина» хуже «дедовщины».