Но тем не менее все должны были ждать, пока невесте и жениху не исполнится восемнадцать.

Конечно, ей тоже хотелось найти достойного мужа, но на балу так никто и не понравился. Именно по этой причине она не стала интересоваться, спрашивал ли у отца кто-нибудь разрешение на ухаживание за ней или нет.

На следующий год вместе с ней поехала и Гвеннит. Кажется, отцу тогда поступило несколько предложений, но по какой-то причине они его не устроили.

На третий год, когда ей исполнилось семнадцать, она познакомилась с герцогом Саймом. Ридесар Сайм совершенно не впечатлил ее – слишком высокомерный и самовлюбленный. Ей не понравилось, как он все время пытался собственнически обнять ее. Приходилось постоянно изворачиваться. Она не могла позволить себе оскорбить герцога, но в тоже время ей не хотелось давать пищу слухам.

Увы, при дворе короля людям явно было весьма скучно, поэтому придворные готовы были раздуть скандал из любой доступной мелочи.

Все изменилось после прибытия домой. Как-то так незаметно получилось, что она потеряла ко всему интерес. На занятиях стала рассеянной и раздражительной. Ей постоянно хотелось спать. Учителя заставляли ее думать, а она в ответ только сердилась. Вскоре и вовсе перестала ходить на уроки, предпочитая целыми днями проводить в постели, став похожей на мать.

Она помнила, как волновалась тогда Гвеннит. Младшая сестра часами сидела рядом, мягко поглаживая по руке и убеждая, что все пройдет и вскоре станет как раньше. Тогда она ей верила.

Лучше не становилось. Постепенно ее охватила апатия. Не хотелось даже просыпаться. Она ощущала себя больной и разбитой.

Потом случился очередной королевский бал. Ей пришлось покинуть комнату и отправиться вместе со всеми в столицу. Постоянная сонливость и борьба с ней отнимали все ее силы.

Сейчас, вспоминая дальнейшие события, Элизабет чувствовала, как холодеет сердце. Тогда из-за своего состояния она вряд ли понимала, что происходит, но сейчас ей стало дурно.

С бала она ушла сразу, как только это было возможно. Ночью ей снилось что-то удушающее и болезненное, а утром стало понятно, что кошмар не закончился.

Размышляя о случившемся, Элизабет сжала руки на груди. Она вспомнила, как у нее болело все тело, как пульсировала голова, как ее раздражали люди, набившиеся в комнату.

Тогда она не понимала, почему все смотрят на нее с ужасом, показывают пальцами, прикрывают лица веерами и отводят якобы стыдливо глаза. При этом в чужих взглядах можно было отчетливо увидеть какое-то потаенное злорадство и возбужденное любопытство.

Сглотнув, Элизабет прикрыла дрожащими руками лицо. Стыдливость жарким румянцем опалила щеки, заставляя чувствовать себя весьма скверно. Ей на короткий миг показалось, будто на нее снова смотрят.