Эмбер неожиданно краснеет, но отвечает:

— Вы не поверите, но Брюс извинился.

— За что? — удивляемся мы с Закари в один голос, заставляя девушку вздохнуть и подняться на ноги.

— Он невероятный! Только не смейтесь, но, представляете, он жалеет о том, как обошелся со мной на вечеринке.

— О том, что тебя поцеловал? — догадываюсь я. — О, Эмби, не слушай его! Вот же трус!

— Да нет, Эшли, — протестует Эмбер, отмахнувшись рукой. — Я тоже сначала так подумала. Но, оказывается, об этом он как раз-таки и не жалеет. Ему стыдно, что после поцелуя он растерялся и сразу же ушел, оставив меня одну с идиотом Хью и Рентоном.

Вот это новость. Совершенно неожиданно и не похоже на Броуди. Во всяком случае на того Брюса, которого я знаю. Но он уже успел удивить всех нас, поэтому, подумав, я признаюсь:

— Знаешь, Эмби, мне кажется, я его понимаю.

— А мне кажется, что завтра наша школа узнает еще об одном герое, — предполагает Закари с улыбкой, и мы обе киваем.

— Ладно, команда, — сдается парень. — Так и быть. Сейчас все ждут отчета по игре и Хэллоуину, так что немного интриги с Броуди нам точно не помешает, чтобы номер разошелся на ура.

— Только добавь, Эмби, что Брюс симпатичный, — предлагаю я.

— Зачем?

— Чтобы не пожалеть о том, что тебе в первый раз не хватило смелости!

Я возвращаюсь домой на машине отца, задержавшись в школе на два часа дольше обычного времени. Поднявшись к себе, переодеваюсь в домашний халат, разбираю рюкзак, распускаю волосы, освобождая голову от надоевшей резинки, и спускаюсь вниз.

Когда вхожу на кухню, там никого нет. Но когда включаю кофемашину и открываю холодильник, в кухню из холла заходит Кейт.

Надо же, она тоже надела халат — такой же, как у меня. Подарок на прошлое рождество от ее матери. И так же после тренировки распустила свои светлые волосы. Вид у нее усталый и угрюмый, но интересоваться друг у друга самочувствием, как и здороваться, мы не привыкли, поэтому я молча выкладываю из холодильника продукты на стол, собираясь сделать себе к кофе горячий сэндвич.

Я бы и дальше ее не замечала, но Кейт останавливается по другую сторону стола-острова и сердито смотрит на меня.

— Если хочешь что-то сказать — говори, — ровно замечаю я, не выдержав пристального взгляда ее голубых глаз. — А смотреть на меня не надо — дыру протрешь!

— Думаешь, что утерла мне нос, чертова Симба? Придумала, как отомстить, да?

Я даже не удивляюсь этим словам. У дочери Патриции всегда сквозило в голове, но мне закрывать в ней двери.

— А разве есть за что? — спрашиваю в ответ, наливая себе кофе. — Ты же невинный ангелок, мисс Ядовитый плющ. За что мне тебе мстить?

— Не прикидывайся! Признайся, вы с Палмером нарочно сговорились, чтобы унизить меня перед всеми в «Лихорадке»?

Как это на нее похоже — не думать ни о ком, кроме себя.