И, конечно же, глядя в блестящие, красивые глаза, я отвечаю не только на вопрос, но и на поцелуй:

— Да!

Глава 46

Мэтью приходит поздним вечером. Я жду его. И когда на лужайке перед нашим коттеджем появляется высокая и стройная фигура парня — открываю окно. Сегодня это единственная дверь дня нас, и я уверена, что он справится.

А еще уверена, что офицер Уилсон не включил сигнализацию, неожиданно предупредив об этом за ужином. Чтобы не напугать малыша Лео, если к нам в дом этой ночью вздумает пробраться соседский кот.

Соседский — ну да, как же.

Еще никогда я так тщательно не следила за своими движениями за столом и не прятала глаза от родителей, боясь себя выдать. И еще никогда Кейт так захватывающе не рассказывала историю о том, как провалила сцену признания в любви в спектакле школьного театра, когда ей было одиннадцать. Как раз на Рождество.

Мэтью проникает в мою комнату одновременно холодный с мороза и горячий. И наши губы тут же встречаются.

Мы целуемся неразрывно и долго, едва он закрывает окно и сбрасывает куртку. Руки касаются друг друга жадно и так хочется дотронуться до тела. Ощутить и почувствовать. Поверить, что он здесь, что мы снова вместе. Сейчас это не просто желание — это острая необходимость, и мы почти не говорим, отдаваясь на волю ощущениям и встрече. Живущему в нас голоду и той особой близости, когда хочется прижимать, гладить, любить и верить.

Верить, что теперь все обязательно будет хорошо!

Наверное, я произношу это вслух, потому что Мэтью вдруг отрывает губы от моей щеки, поднимает голову и смотрит в глаза. Прижимает к себе за плечи, положив ладонь на мой затылок.

— Я думал, Эш, что уже потерял тебя! Ты одна не поверила. Даже Рони молчал.

— Ты никогда не лгал мне. А Рони… Он привык судить по себе.

— Жизнь в тюрьме похожа на ад. Единственное светлое пятно в каждом дне — это мысли о тебе. Но они же и убивали. Зная, что не отпускаю тебя — я себя ненавидел. Так почему, Эшли?

Я поворачиваю голову и целую его шею, скулу, губы. Обнимаю крепче, понимая, что никогда не отпущу."

"— Потому что ты обещал, что у нас будет будущее. Поверь, Мэтью Палмер, ты самый лучший! А еще потому, что твои глаза умеют говорить. Что бы ни случилось, я всегда буду им верить!

Мне нравятся его губы, они умеют быть требовательными и нежными. Так же, как руки, забравшиеся под одежду, умеют быть жадными и ласковыми. Они разжигают во мне огонь и заставляют плавится. Отвечать на поцелуи не менее пылко и раздевать Мэтью в ответ. И я совсем не смущаюсь ни его наготы, ни своей, когда мы оказываемся обнаженными, наконец-то уединившись от всех.

Мэтью сильный и он легко приподнимает меня под ягодицы, увлекая к кровати. Ложится на нее, опирается плечами о спинку и притягивает меня к себе ближе.