Как бы я не тянула время, но до палаты с истером Хамом дело всё-таки дошло. Открываю дверь и, не глядя по сторонам, прохожу с ведерком и шваброй внутрь палаты.

Других пациентов в палате нет, ещё вчера всех выписали в обычные палаты. Мистер Хам один. Не смотрю даже в сторону его кровати, надеясь, что он спит. Всё-таки время тихого часа сейчас. Может мне и повезет и я спокойно уберусь? Мою пол быстро, не заморачиваясь с углами и под кроватью, сейчас главное — побыстрее всё сделать.

Звук был громкий и очень неожиданный, я подпрыгнула вместе с ведром в руках. Вода расплескалась на пол, на меня и на бежевые замшевые туфли вчерашней пожилой дамы неопределенного возраста. Она стояла рядом со мной и смотрела, как грязная вода впитывается в замшу. А на нас хмуро смотрел Петр Андреевич, спокойно спавший ещё минуту назад."

"Ума не приложу, как эта дама так беззвучно вошла! И потом уронила на кафель пакет с минералкой. В стеклянных бутылках!

— Извини, Петя! — дама с нежностью посмотрела на хмурого пациента на кровати. — Пол мокрый, поскользнулась и минералку твою любимую из рук выпустила.

Петр Андреевич переводит взгляд на меня и в нем явственно читается узнавание.

— Пугало? Опять ты?

Да, не удалось мне слиться с пятнами на потолке.

Глава 7

Не знаю, как бы развивалась вся эта пьеса, если бы в палату не вошёл тот седой мужчина, которого я видела в коридоре вместе с этой дамой в замшевых туфельках.

Пока была немая пауза после падения бутылок, открылась дверь и внимание переключилось с меня на посетителей. Я воспользовалась тем, что и Пётр и его, как я поняла, мама, стали общаться с вошедшим мужчиной и заведующим отделением.

Олег Павлович отчитывался перед гостем, словно тот главнокомандующий. Полный доклад о проделанной работе я слушать не стала и, пятясь, выскользнула в дверь. Сердце стучало где-то в горле и мне понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться.

Мысли о всей этой безумной ситуации не отпускали меня до конца моей смены. Бутылки разбитые убрали без меня, так что я больше в эту злополучную палату не возвращалась.

Мне пришлось затаиться в сестринской и дожидаться ухода Олега Павловича, чтобы только потом уйти самой. Судя по всему, о том, что я облила грязной водой мамашу нашего Мистера Хама, никто Олегу Павловичу не сообщил.

Конечно, я в этом инциденте не виновата, но это и не важно, когда кому-то нужно кого-то обвинить. Разбираться никто не стал бы, а просто заставили бы оплатить туфли. А они стоят, если я не ошибаюсь, моих четыре зарплаты, а может и пять.

— Лия, ты чего такая хмурая? На тебя непохоже. — Марина Витальевна зашла в сестринскую с папкой в руках.

— Да ничего, все нормально. А что за папка у тебя? — любопытство у меня в крови видимо.