И любые попытки Куропаткина направить подкрепления к месту прорыва лишь еще больше усиливали панику — словно он раз за разом не успевал.

Смогу ли я не повторить ту же ошибку?

— Можно отправить кавалерию наперерез Куроки, — предложил Лосьев самое логичное в этой ситуации. — Они не смогут его остановить, но замедлят, а там мы с одной стороны и Бильдерлинг с другой просто возьмем их в тиски.

— Это может сработать… — тихо ответил я. — Но только если мы сохраним контроль над войсками. А мы сохраним? Лично я сомневаюсь.

Мысли крутились одна за другой. Как победить? Неужели нам всем самой судьбой предопределено проиграть это сражение, и любые, даже самые отчаянные попытки переломить уже задуманный ход истории приведут лишь к тому, что все станет еще хуже? Пока я исправляю мелочи, меня словно не замечают, а замахиваюсь на что-то покрупнее — и на, получи газетой по хребтине!

— Скорее всего, японцы больше не рискнут лезть через наши переправы у Тайцзыхэ, — нарушил паузу Мелехов.

— Даже если полезут, солдат Павла Анастасовича хватит, чтобы их сдержать. А меня шлите тоже в эту мясорубку! Если хоть кто-то будет держаться до конца, то и остальные остановятся!

Я тут же невольно вспомнил еще один эпизод этого сражения из своей истории.

Тот самый прорыв армии Куроки, 5-й корпус Орлова бежит от японцев, навстречу ему движутся свежие части, которые уже два дня как гоняли этих самых японцев в хвост и гриву. И одни в панике палят в своих, другие отвечают. Еще и утренний туман, когда непонятно, что к чему и как можно остановить это безумие. Впрочем, генерал Бильдерлинг сориентировался: дернул музыкантов и на полковой марш отвел своих в сторону…

Красивый финал очень некрасивой истории.

И я ведь уверен: если кинуть вперед дивизии Шереметева, то и его будет ждать что-то подобное. Нет, тут нужно действовать по-другому! Сначала гасить панику — любой ценой — и только потом снова собирать отступающие войска.

* * *Ефрейтор Гусин переживал, что дела пошли не по плану, с тех самых пор, как посреди ночи их отделение вместе с некоторыми другими частями подняли и отправили куда-то в тыл. Их 1-я дивизия Мелехова, конница Буденного, почти целая бригада новичков и полтысячи местных, корейцев и китайцев, что прибились к корпусу за последний месяц.

— Господин ефрейтор, а как вы думаете, что тут происходит? — осторожно спросил Ивась, как только они дошли и начали обустраивать новую позицию.

— А чего тут думать, — тут же среагировал Якуб. — Отступаем мы!

— Но мы же победили! Причем наших погибло гораздо меньше, чем японцев. Как тут отступать-то?

— Мы-то хорошо сражались, — ефрейтор Гусин задумчиво кусал усы. — А вот насчет остальных не уверен.