— То есть нужно было стоять и смотреть, как он Глотову того самого что ли?

— Ну чего «того самого»? Что бы он ей сделал-то? Он же школьник!

— Вообще-то он со своими товарищами планировал сексуальное насилие осуществить.

— Серёжа! — одёрнула меня мама.

— В составе группы лиц. И прямо в школе, где вы планируете крутой лицей забабахать. А потом к её дому подъехал на отцовской машине и пытался увезти в неизвестном направлении. И что, сейчас жизнь такой стала, что мы все должны просто встать и с виноватой улыбочкой смотреть на эту мерзость? А «ку» сделать не нужно?

— Ну что ты драматизируешь⁈ — воскликнула Юля.

— У тебя подростковый максимализм! Она ведь сама виновата! Ты посмотри, как она выглядит! Как нимфетка! Юбка жопу не прикрывает! А фотографии ты видел, какие она в соцсетях выкладывает? Естественно, мальчики будут реагировать. Причём именно таким образом, который соответствует её призыву. Прийди и возьми меня. Она не такая уж паинька, между прочим и…

— Обычный ребёнок в переходном возрасте, — перебил я. — У неё созревание, психологические трансформации, или как там это называется. Вы же педагог, не я. Вы знаете, наверное, как в таких ситуациях с детьми работать.

— Серёжа, ну ты прислушайся к тому, что тётя Юля говорит, — всплеснула руками мама. — Она же лучше знает. И ситуацию и вообще…

— А я вот хотел бы спросить у тёти Юли, — прищурился я. — У неё самой были в жизни такие моменты, что если бы кто-то за неё не вступился, то она бы попала в такую беду, что неизвестно, выбралась бы из неё или нет?

Я уставился на неё в упор и она остолбенела. Да и мама тоже. Повисла тяжёлая, полная электричества, пауза.

— Да, были, — наконец ответила Юля.

Она помрачнела и мне даже показалось, что глаза у неё увлажнились.

— Я в девяносто пятом попала в страшную передрягу. И если бы один очень хороший человек мне не помог, то меня бы сейчас здесь не было.

— И где сейчас этот человек? — прищурился я.

— Сейчас он на Южном… на кладбище… Он… погиб. Он в милиции работал.

— Бандиты убили? — уточнил я.

Юля кивнула, и из глаз у неё выкатились две огромные слезы.

— Да… Из-за меня…

Она встала из-за стола и вышла.

— Ну ты чего взъелся на неё? — сердито воскликнула мама. — Она же о тебе заботится, не ради себя всё это говорит.

Прямо смотрите на него, правдоруб какой выискался. Ты уроки лучше учи, а то будешь до тридцати лет в десятом классе сидеть."

"— Да ладно, — вздохнула Юля, входя обратно и постукивая кончиками пальцев под глазами. — Просто воспоминания накатили. Серёжка ни при чём. Жизнь сейчас совсем другая, хорошая, добрая. Закон везде, порядок. Достаток опять же. Ну, какой-никакой, а есть. Всяко лучше, чем тогда приходилось. Я ведь в ларёк пошла не за какими-то богатствами. Тупо Маринку кормить нечем было. Это всё в прошлом уже.