Но почему-то так сильно хотелось, чтобы огонь не гас, словно крылось в этом нечто жизненно важное.

Чуда не случилось. Трепетный язычок живого света опал в мутную лужицу и с прощальным треском исчез. Вместе с ним в каморке как будто закончился кислород. Казалось, ещё секунда в этой немой темноте, и я просто задохнусь, перестану быть.

Осторожно поднялась, подложив сестре под голову свой мешок, и тихо выскользнула за дверь. Стало чуточку легче. Здесь тоже было мрачно и темно, да и воздух если и отличался от того, чем мы дышали в конуре, то совсем ненамного.

Но всё-таки это было хоть какое-то пространство. А в оконца сквозь вековую пыль пробивался лунный свет.

Чтобы почувствовать себя живой, немного походила между столиков, выбрала крайний у окна и уселась на табурет. Самое страшное – бояться неизвестного. Думалось о том, что всё бы сейчас отдала, чтобы сию секунду оказаться рядом с Сергеем. Знать, что происходит, понимать, чего конкретно бояться, с чем бороться…"

"Не отпускали мысли о том, что весь наш план - … да у меня слов не находилось. Самоубийство в чистом виде. В первую очередь для напарника.

Как будто мы все разом дружно впали в маразм, ну или наоборот в детский… не знаю, святой и непорочный оптимизм, что ли, фантазёрство… Люди, как это назвать? Реально, в голове не укладывалось, как я, взрослый и, всегда как-то считала, адекватный человек, могла отправить Сергея… куда? И он-то ведь пошёл!

Это всё спешка, стресс и чёртова безысходность. По кругу возвращалась к нашим исходным данным, приведшим к принятию именно такого решения, но другого не находилось.

- Всё, это был выбор без выбора.

– запретив себе изматывать душу самоедством и поиском версий возможного иного развития событий, мысленно поставила точку я, - Всё уже происходит, ничего не изменить. Но как, скажите кто-нибудь, теперь дожить до утра? – положив руки на стол, упёрлась в них лбом, - Самый тёмный час перед рассветом. Самый тёмный час перед рассветом…

Не помню, сколько раз повторила себе эту фразу, прежде чем мозг отключился, и я уснула прямо там за столом.

Ранним-ранним утром, когда солнце только обозначило намерение появиться из-за горизонта, разбудила Лиля.

Её всё-таки сожрали клопы. У меня тоже зверски зачесалась лодыжка – похоже, мы обе нацепляли на себя этих кровососущих тварей. Это стало последней каплей.

Ночь прошла, можно было смело начинать ждать Серёжкиного возвращения, а делать это непосредственно в натуральном клоповнике уже никто не обязывал. «Большая тарелка» начинала оживать, со стороны кухни послышались характерные звуки, и мимо нас на улицу протопал заспанный, уже знакомый парнишка.

Гренадёрша пока ещё не появилась.