— А я что, по-твоему, стометровку собрался бежать?

— Витя, — потерянно произнес Одинцов. — Откуда у тебя…

Откуда у Вити пистолет, я уже поняла, начал это понимать и Геннадий Владимирович. Такой бледности мне еще видеть не доводилось, в ту минуту он походил на покойника: землистая физиономия, застывший взгляд…

— Нет, — все-таки произнес он. — Нет… ты не мог этого сделать… ты же знаешь, как я ее любил…

— Она тебя обманывала… они всегда обманывают… трахаются с любым… я хотел тебе помочь Тебе ведь это не впервой, да, парень? — засмеялся Берсеньев. — Однажды ты уже помог, спровадив на тот свет мамашу.

— У меня не было матери, — ответил Виктор. — У меня есть только брат.

— Убери пистолет, — устало попросил Одинцов и покачал головой. — Что ты наделал… лучше б ты меня убил…

Лицо Виктора сморщилось, губы дрогнули, и он заплакал, по-детски вытирая слезы локтем, все еще держа пистолет в руке.

Геннадий поднялся, подошел к телефону, набрал номер и заговорил абсолютно спокойно:

— Борис Викторович? Это Одинцов. Извините за поздний звонок. Я хочу сделать признание: это я убил свою жену.

Я смотрела на него, на мгновение забыв о Викторе, звонил Геннадий Владимирович, судя по всему, следователю. Не скажу, что его поступок удивил, в отчаянии люди и не на такое способны. Чему очень скоро я получила подтверждение. Гена повесил трубку, а Виктор, тараща на него глаза, вдруг приставил пистолет к своему виску. Я собралась орать, а Сергей Львович вскочил с кресла, в один прыжок оказался рядом с Виктором, и через мгновение они оба были на полу, грохнул выстрел и люстра разлетелась на множество осколков. Комната погрузилась в темноту, и запахло гарью.

Тут и я обрела способность двигаться, но моя помощь не потребовалась. Берсеньев уже поднялся, держа пистолет в руке, света, падавшего из прихожей, хватало, чтобы это увидеть. Возле его ног лежал Виктор, прижав голову к согнутым коленям и вздрагивая всем телом.

— Завязывайте с этими играми в благородство, — проворчал Сергей Львович. — Вы тут друг за другом стреляться начнете, а мне потом с ментами разбираться. Кстати, нехудо бы им позвонить.

Звонить пришлось мне. Когда они явились, оба брата сидели на полу в абсолютном молчании. Старший прижимал голову младшего к своей груди, а тот вроде бы спал, по крайней мере, дышал ровно, вцепившись в локоть Одинцова.

Беседа со следователем удовольствия не доставила и закончилась далеко за полночь. Берсеньев вызвался отвезти меня домой. На душе было муторно, и по дороге я молчала, но когда Сергей Львович притормозил возле моего подъезда, все-таки спросила:

— Когда ты догадался? — Признаться, этот вопрос уже несколько часов мучил меня. Сама я, пока не увидела Витьку с пистолетом, в расчет его даже не принимала.