Оставив машину во дворе, Одинцов вошел в первый подъезд.

— Не скажешь, что он нервничает, — заметил Берсеньев.

— Что ж ему, волосы на себе рвать?

На всякий случай я позвонила Димке, узнала адрес Васи Стрельникова. Так и есть, улица Тихонравова, дом пять. Берсеньев припарковал машину в конце двора, сложил на груди руки и приготовился ждать.

— И долго мы будем здесь сидеть? — спросила я.

— По обстоятельствам.

— Сам же сказал, вряд ли он решит бродить по лесу в темноте.

— Сказал. Но если он все-таки решит, а нас рядом не будет… Короче, топай домой и не действуй мне на нервы.

— Какая разница, где тоску гонять, здесь или дома, — буркнула я.

— Тоже верно…

До десяти мы сидели в машине, в конце концов мне это надоело, и я собралась восвояси.

— В шесть утра меня сменишь, — сказал мне Берсеньев на прощание. — Тебя разбудить?

— У меня будильник есть.

В пять я уже была на ногах, и будильник не понадобился, ночь опять выдалась бессонной. Ровно в шесть я входила во двор, Берсеньев вроде бы дремал в машине. Я постучала по стеклу, он уступил мне водительское кресло, потянулся, зевнул и начал меня инструктировать.

— Держишься на расстоянии. Если поймешь, что он направился за город, пришлешь мне смс и тут же слежку прекращаешь. На проселочной дороге он тебя засечет, так что не вздумай умничать, иначе все дело завалишь.

— А если он весь день будет в городе?

— Значит, не выпускаешь его из вида, только и всего. Справишься? — спросил он с сомнением.

— Обидное недоверие, дяденька, — съязвила я. Берсеньев усмехнулся и быстрым шагом покинул двор.

А я стала ждать. Скоро глаза начали слипаться, вот ведь непруха, нет бы ночью спать… Я пожалела, что не взяла с собой кофе. Пошарила в бардачке, нет ли какого журнальчика. Впрочем, читать, не включая света, я все равно бы не смогла, да и журнала не оказалось. И как это люди в засаде сутками сидят? Кофе бы очень пригодился. Время тянулось медленно, я отчаянно зевала, терла глаза, поглядывая на? Первый подъезд. В окнах начал вспыхивать свет, поначалу в трех-четырех, потом уже половина окон была освещена, во дворе появились люди, насупленные, зевающие, как и я.

Вскоре возникла проблема. Машины друг за другом покидали двор, и к половине девятого их осталось всего шесть штук, не считая моей. Как бы Одинцов не обратил на меня внимания. Решив, что лучше не рисковать, малой скоростью направилась в переулок. Вот тут Геннадий и появился. В зеркало заднего вида я наблюдала, как он вышел из подъезда. В мою сторону даже не взглянул. Прошло минут десять, прежде чем я увидела машину Одинцова и пристроилась за ней. Правда, на значительном расстоянии. Полчаса пути по заснеженным улицам — и он свернул в тот самый переулок, где мы встретились вчера.