Я даже находил в этом определенный соблазн — внутреннее бичевание моего самоуважения — быть настолько во власти собственных плотских желаний, что я не только позволял, но и намеренно искал возможность передать главенство над своим телом мужчине, которому для этого требовался титул. Гораздо приятнее найти способы упиваться такой правдой, чем осознавать ее.

Он заставил какое-то время сосать его член, с презервативом, естественно, так что я чувствовал только латекс, химию и ничего больше. Он дергал меня за волосы, трахая в глотку, и эти жесты казались знакомыми. Возможно, его-то я и вспоминал.

Все были похожи на него.

Я попытался затеряться в собственной коже, но он дал слишком мало опорных точек, и меня натянуло между ними туго и тонко, как свистульку из травинки.

Тоби тоже запускал пальцы мне в волосы, а его тонкие, как у кузнечика, ноги обхватывали меня за бедра и крепче прижимали к себе. Так крепко.

Тоби.

Внезапная пустота в горле, и у меня даже закружилась голова от большого глотка воздуха. Шлепок его члена по щеке оставил на ней следы слюны и спермицидной смазки.

— Ты со мной, мальчик?

Я терпеть не могу, когда меня так называют, но сейчас не вспомню, упоминал ли об этом, а оно не стоило того, чтобы обрывать сессию на середине.

— Да, — живот скрутило от выдавленного слова, — Господин.

Практически тут же меня накрыло чувством вины. Я же сам этого хотел. Сам. Сам искал и позволил случиться. И этот мужчина привел меня к себе, доверившись моему слову.

Я положил ладони на бедра и посмотрел на него до сих пор горящими от слез глазами. Постарался увидеть в нем человека. Подумал, видит ли он меня в ответ.

Или же это всего лишь… взаимообмен.

— Глаза в пол, мальчик.

Я подчинился, не задумываясь, потому что мне это ничего не стоило. Технически я сейчас стоял для него на коленях, но и это ничего не значило. Оба мы были не здесь.

— Когда мы с тобой закончим, ты умолять будешь, чтоб я тебя отымел этим членом.

Когда-то такое утверждение могло бы, скорее всего, заставить меня почувствовать… что-то. Демонстративное неповиновение, предвкушение, нервное стремление оказаться полностью в чьей-то власти. Мы с Робертом любили такую борьбу. И хотя заканчивалась она всегда одинаково — его упоенной победой и моим не менее упоительным поражением — это никогда не казалось уже решенным исходом.

В отличие от данной предварительно обговоренной капитуляции.

Я сам виноват, что в один прекрасный момент в прошлом превратил «как» и «когда» моего подчинения в собственный выбор. И теперь мне не хватало силы и доверия не выбирать.

— Да, Господин, — ответил я.

Моя оплошность не была намеренной, но стала поводом для наказания.

— Тебе нравится, мальчик?

Я обдумал сложность такого вопроса.