Грейс могла бы припомнить мне всю ту дурь, что я вывалил на них за блинчиками, но не стала. Просто накрыла ладонью мою руку и спросила, точно ли он не брал трубку и какие сообщения я ему оставил.

Тогда пришлось признаться, что я до сих пор не спросил его номер.

Она удивленно моргнула.

— Ясно. Ладно, это не повод для паники. Тоби же молодой, он наверняка живет в сети. Загугли его.

— Разве это уже не чистой воды тайное преследование?

— Вся информация в свободном доступе, и тебе бы никогда не пришлось прибегать к слежке, если б с самого начала общался с ним по-людски.

По правде говоря, мне банально не пришло в голову спросить его телефон.

Я уже настолько смирился с мыслью, что что-то в этом роде обязательно случится, что практически сам же и спровоцировал. И вот — случилось, и я был безутешен, и мог винить в произошедшем только себя самого.

— Даже если он и найдется в интернете, что мне тогда делать? Завести аккаунт на Фейсбуке, чтобы я мог его лайкать? Твиттерить ему?"

"— Твитить, милый ты мой, твитить. — Она включила мой ноутбук и открыла Хром. — Как, говоришь, его зовут?

Спустя пятнадцать минут тесного общения с Гуглом мы исчерпывающим образом установили, что Тоби в интернете не существовало, не считая случайных упоминаний, связанных с его матерью или школьной жизнью.

— Прости. — Грейс отложила ноутбук и свернулась на диване. — Я думала, что-нибудь получится.

— В любом случае, не представляю, что бы я сказал.

Она пожала плечами.

— Как насчет: «У тебя все нормально?» Вдруг что-то случилось.

Сто семьдесят… нет. Нет. Я мысленно закрыл тему статистики.

— Или он просто решил больше не приходить. Я же на самом деле ничего не сделал, чтобы его удержать, кроме как по-тихому влюбился, параллельно убеждая всех, и его самого в том числе, что это не любовь и любовью не будет.

— Ты… э… ты влюбился?

Я уронил голову в ладони. До нелепого мелодраматичный жест, но очень подходящий к до нелепого мелодраматичному утверждению:

— Не знаю. Я уже ничего не знаю. Возможно. Наверное. Я забыл, что чувствуешь, когда любишь, так как мне распознать, любовь ли это?

Она покачала головой — раздраженно и сочувственно, как может только старый друг.

— Ты слишком много думаешь…

— Знаю. Для меня мир больше всего понятен, когда я работаю или…

— Стоишь на коленях.

Какое-то время мы помолчали. Да, из меня сегодня вышел никудышный собеседник, но я эгоистично радовался, что был не один.

— Мне не нравится это неведение, — в конце концов пробормотал я. — Он что, проснулся утром в пятницу и просто так взял и разлюбил меня? С Робертом хотя бы было понятно.

— А вот я так толком и не разобралась, что тогда произошло. После всего, что случилось, по идее же уйти следовало тебе, а не ему.

— Я его простил, и это даже не обсуждалось.