И к нам подлетает мужчина, одетый как Джаспер, только неряшливо и небрежно — все наслоено кое-как, а бабочка перекошена.

Лицо Джаспера застывает в жутко глумливой гримасе, но в глазах у него при этом жар и отчаяние.

— Шерри. — А вот у Лори в голосе неподдельная радость. — Как хорошо, что мы встретились."

"— Привееет! — обнимает нас американец. Нас обоих, поскольку Лори пока еще совсем не в том состоянии, чтобы отпустить меня. Но этого товарища оно не отпугивает. Он просто охватывает нас с Лори своими огромными ручищами гориллы и сжимает, а я оказываюсь зажат посередине, как Мишутка из «Трех медведей».

— Э… — говорит Лори, когда мы все опять можем вдохнуть, — это Тоби. Тоби, это Шеридан Хантер Фицрой третий.

— Смейся-смейся, разрешаю. И зови меня Шерри, ладно? — Он смотрит так, как будто чего-то ждет.

— А, ага.

— Значит, ты у нас новый парень, да? Наконец-то я с тобой познакомлюсь, уже не терпится!

— Правда?

— Еще бы! Так, Тоби, давай рассказывай о себе, хочу знать все!

Его речь будто перемежается сплошными восклицательными знаками, а сам Шерри… это такой самый золотистый человек из всех, что я видел.

Да, как один из классически привлекательных мужчин с ну очень квадратной челюстью, он, по мне, офигенно сексуален, но плюс к этому еще и… вот знаете то блестящее прозрачное покрытие, которое наносят на крашеные ногти, чтобы лак лучше держался? На Шерри тоже такое нанесли, только по всему телу. И есть еще в нем эта пугающая щедрость — он словно и правда верит, что ты — лучший в мире, и он просто не помнит себя от радости, находясь в твоей компании. Да только сам ты при этом чувствуешь, будто разочаруешь его в любую минуту, потому что никакой не лучший. А просто ты.

И для меня как раз в этом-то сейчас вся и загвоздка.

— А… Эм… — Я реально вообще, блин, понятия не имею, что сказать или как быть достаточно для него интересным. — Я просто…

— Он сын Золы, — вставляет вдруг откуда ни возьмись Джаспер.

Бесит, что он знает, хоть я и сам виноват, но в то же время чувствую какое-то даже облегчение, что меня спасли.

Шерри округляет глаза, и они настолько голубые, что прямо ослепляют.

— Серьезно? Ничего себе! Я ее просто обожаю. Мне повезло увидеть «Белые чернила» в Токио. Поразительная картина.

Я пожимаю плечами — это всегда самый лучший ответ. Но сейчас у меня есть еще и Лори, на которого можно опереться, и который тебя обнимет.

— Что я упустил? — спрашивает он.

Так и хочется ответить ему: «Ничего», но тут президент стучит вилкой по бокалу, и я внутренне готовлюсь выслушивать речь, но нет — оказывается, нас всех просто зовут к столу.

Джаспер хватает и осушает еще один фужер шампанского. И потом мы проходим через небольшую дверь и оказываемся — ей-богу не вру — на крыше. Обалдеть вообще.