Митяй выбил из пачки сигарету, закурил – не сразу, с третьей попытки, так руки дрожали.

– Я… поговорить приехал.

– Дай сигаретку.

Митяй протянул пачку, зажигалку поднес:

– Ты ж вроде не курила никогда?

Она взяла сигарету, затянулась в кулак, пустила дым ему в лицо:

– Та, которая не курила, была не я, Митя. Ты к той приехал?

– Я к тебе приехал. Пойдем… покатаемся?

Ольга хохотнула – резко, словно ножом полоснула:

– Я уже накаталась, Митя.

Все же он уговорил ее сесть в машину. Они ехали по шоссе, и Ольга подумала, что все повторяется, как в дурном сне: ровно так же она ехала со Стасом.

Он тогда привез ее на свалку и сказал, что любит другую. Когда это было? Три месяца назад? Четыре? А кажется, будто жизнь прошла.

Стас тогда в машине все молчал. Говорила она. А теперь наоборот. Митяй говорит, говорит… Зачем? О чем?

– Оля, я тебя тогда предупредить хотел! Мы со Стасом со школы еще… а потом в армии…

– О чем ты? Это все не имеет значения.

Митяй тряхнул головой:

– Имеет! Может, если б предупредил, ты бы грудью на амбразуру не полезла…

Какая еще амбразура?

– Ты же вместо него в тюрягу пошла!

Вот как? Так Митяй в курсе?

– Откуда ты знаешь, что я за Стаса пошла?

– Все знают!

Врет.

Никто не знал. Ну, может, кто-то и знал, но уж точно не все.

– Я тебя, Оль, про Зинку предупредить хотел… Рассказать…

– Митя, я ничего не хочу слушать.

– …А до Зинки Катя была, а до нее Аня или Маня, что ли!.. Все в курсе были, одна ты у нас… святая.

Она вцепилась в руль, вывернула так, что машина пошла юзом:

– Тормози! Сейчас же!

…Ольга стояла на обочине, мяла в горсти снег. Он подошел сзади, положил руку на плечо:

– Оля… Не надо. Иди в машину. Холодно…

Она позволила накинуть себе на плечи дубленку, отвести в машину.

Губы синие, совсем закоченела. Митяй включил печку на полную мощность, стал растирать ей ледяные пальцы. Она сидела, не шевелясь, уставившись перед собой. Потом спросила:

– Мить, а правда, что она у него… два года?

– Да правда, все правда! Тамарка, секретарша ваша, помнишь ее? Так вот она Зинке звонила, когда ты с работы уезжала, и та тут как тут! Да у нас город… полтора человека, все знали, одна ты!..

Ольга отобрала руки, отодвинулась:

– Зачем ты приехал? Рассказать мне, что я дура? Не только бывшая зэчка, но еще и дура?

Он хлопнул по рулю – так, что клаксон взвыл дурным голосом:

– Конечно, дура! Еще бы не дура! И я тебя люблю.

И всегда любил! Когда на Ленке женился, любил! Когда ты детей родила, любил! И когда ты за него на нары пошла, все равно любил! И сейчас люблю!

Она вдруг помягчела, улыбнулась, став на минуту той, прежней, девочкой-художницей, в которую Митяй без памяти влюбился на свадьбе своего друга. Погладила его по щеке:

– Не выдумывай, Митя. Тебе меня жалко, вот ты и выдумываешь.