Раньше она всегда так и делала, говорила за него, и он оставался как бы и ни при чем, она ведь сама предложила, так что с него взятки гладки.

Стас был добрый парень. Во всяком случае – не злой. Он не любил говорить людям неприятные вещи. Тем более Ольга ему не чужой человек. Жена все-таки, сколько лет вместе прожили. Черт! Он надеялся, она сама догадается, сама все скажет, и ему останется только согласиться: ну, раз ты так считаешь, раз ты думаешь, что так будет лучше, – что ж, не стану спорить… Но она молчала. Это расстраивало Стаса. И злило. Почему она ставит его в дурацкое положение? Почему он должен что-то объяснять, оправдываться и еще чувствовать себя виноватым? Он-то в чем виноват? С кем не бывает? Да, любил. А потом – разлюбил. Сердцу, как говорится, не прикажешь.

Стас откашлялся, закурил новую сигарету.

– Оль, я давно хотел сказать, но все как-то… Ну не в зону же ехать с таким сообщением-то…

– Кто-то… умер?

Дура!

– Все живы. Только я больше не могу…

– Что не можешь, Стас?

Ну неужели придется прям так и сказать? Вот прям словами?

– Короче, так. Я люблю другую. Я тебя разлюбил.

Господи, ну какая ж тоска! Какой же разговор неприятный получается! Уж скорее бы закончить, и домой. Дома ужин ждет, по телику футбол, полуфинал чемпионата, между прочим, а он тут лясы точит.

– Раз…любил?

– Давно уже. Но как я тебе скажу, когда ты… Когда мы…

– Какую… другую?!

До нее стало доходить, кажется. Да какая разница, какую другую? Ну вот что ей за дело? Сказал же – разлюбил. Не все ли равно, кто она, другая эта?

– Короче, Зина живет с нами, и ребятам с ней хорошо. Она заботливая, веселая, не обижает их, уж за этим я смотрю, ты не думай!.. Ты… того, Оля… Ты понапрасну их не расстраивай. Раз уж так сложилось, то ты… Уезжай, в общем. Ну что ж делать, ну я ж живой человек… Сердцу-то не прикажешь!..

– Живет с… моими детьми? С тобой?!

– Ну да! А что тут такого? Ну, мы друг друга полюбили. Что нам теперь, помирать? Или ждать, когда ты помрешь? Столько людей разводится, и ничего! Дальше живут.

– Ты со мной… разводишься?

– Документы месяц назад подал. Когда жена в тюрьме, то согласия не надо. Ну что ж делать, ну, не люблю я тебя!

Горло перехватило, будто кто накинул петлю – до боли:

– Нет! Ты слышишь? Нет! Я люблю! Я люблю тебя! Я… не хочу, не могу! Это… невозможно. Господи, да ты сам слышишь, что говоришь?!

Ну вот, так он и боялся, что сцену устроит. Нет чтобы интеллигентно, по-человечески. Говорила Зинка: не ходи, напиши, что так, мол, и так. И не приезжай, мол. А он культурно хотел, поговорить, как люди. А теперь вот истерики слушать приходится.

Стас снова закурил.

– Оля, не приходи больше. Все равно я замки поменял. На всякий случай. Чего зря детей расстраивать! Мишу и так в школе затравили, мол, мать – зэчка.