– Ууу, – протянуло привидение. – Там глубоко. Я по-о-омню.

– А что там?

Призрак помолчал, а потом ответил уже набившее оскомину:

– Не по-о-омню. – И, увидев мое расстроенное лицо, добавил: – Но лестницу можно осветить, если пустить немного магической энергии в первый же фа-а-акел. Он находится практически у входа.

Я тяжело вздохнула, прижала горящую болью руку к груди и стала спускаться. Магический факел увидела сразу и, как советовал призрак, пустила в него магическую искру, запуская механизм освещения.

Сразу стало не так жутко, и я перевела дыхание и спускалась уже более уверенно. Бруно цокал когтями позади.

– Уда-а-ачи, ведьма! – внезапно провыл призрак.

Я обернулась и с недоумением заметила, что он и не думает идти со мной:

– А вы разве не пойдете?

– Не-е-ет. Там стра-а-ашно. Таким, как я, стра-а-ашно. Коридор зачарован и может меня не выпустить обратно. А я та-а-ак привык к своим вещам на чердаке и не хочу застрять в подземе-е-елье.

Мне стало очень жутко, по коже пробежал озноб.

Куда я лезу?!

Нестерпимо захотелось повернуть обратно, и я даже сделала шаг назад, но руку сразу прострелило такой болью, что я не сдержалась и застонала. Посмотрела на ладонь и увидела, что слова проклятия прожигают плоть, и от них по руке начинают струиться черные линии. Такими темпами они дойдут до сердца всего за каких-то полчаса!

Только тут я по-настоящему полно осознала, с чем все это время играла. Почему-то мне казалось, что это проклятие несерьезное. До этого дня оно проявляло себя слабо, а неделю и вовсе не беспокоило. Мне казалось, что у меня еще куча времени, чтобы с ним разобраться. И, если что-то не получится, я всегда успею обратиться за помощью.

Не успею. В это мгновение я с ужасающей ясностью поняла: нет у меня времени. Совсем нет. Или я сейчас же спускаюсь по этому коридору в неизвестность, или умираю тяжелой болезненной смертью.

А еще я была уверена: сделай я хотя бы еще один шаг назад, и проклятие не даст мне и предполагаемого получаса.

Внезапно мою дрожащую руку лизнул Бруно и будто забрал себе немного боли.

– Спасибо, дружище. – На глазах выступили слезы, но я ему улыбнулась. – Ты рядом, а значит все обязательно будет хорошо. – Я погладила собакена. – Нечего трусить! Ведьма я или кто? Пошли.

Как только мы спустились еще на несколько ступеней, плита над головой медленно вернулась на место, отрезав нас от дневного света и всего мира.

Глава 27. Огурчик, лесовик и прочие неприятности.

Ректор Майкл ван Драг

Ректор сидел в кабинете над кипой документов и нервно стучал пальцем по столешнице. Мысли его были слишком далеки, и кипа уже минут пятнадцать не уменьшалась.