– А тут Бася… О нет, только не мою «Занимательную химию» Рюмина 1936 года, это же раритет! Вот безобразница! Она опрокинула вазу с цветами на книги!

Озорная черно-белая кошка профессора действительно была на такое способна. Она частенько приходила в комнату, где Ада Викентьевна занималась с Тоней, укладывалась на краешке письменного стола, и смотрела на них, щуря золотисто-зелёные глаза. Души в ней не чаявшая хозяйка никогда её не прогоняла, хоть кошка и немного мешала заниматься. Ада Викентьевна рассказывала, что Басю принёс её сын.

- Он зимой её подобрал. Тогда жуткие морозы стояли, под сорок градусов! Говорит, у неё лапки от холода к асфальту примерзали! - с содроганием вспомнила женщина, и погладила Басю. – В общем, Андрюша взял котёнка домой, выходил… Из пипетки кормил. Я сначала против была, но потом тоже её полюбила.

Правда, озорницей Бася выросла необыкновенной!

Тоня распахнула дверь и опешила, увидев Андрея Уланова в форме. Он взглянул на неё, коротко поздоровался и шагнул в квартиру.

Тут Тоню точно громом поразило: Андрей – сын Ады Викентьевны! Впрочем, это уже неважно, ведь он, так же, как и Арсен Шаховский, даже её не узнал…

- Чудесно выглядишь, - сказал он, привалившись к стене.

«Значит, всё-таки узнал, причем с первого взгляда», - подумала Тоня, и у неё отчего-то сильно-сильно забилось сердце. Она знала, что в новом синем шифоновом платье выглядит очень нежно и женственно, знала, что оно мягко подчеркивает округлые изгибы ее фигуры и высокую грудь, раньше скрытую просторными балахонами.

А он был такой мужественный, такой большой и сильный в этом маленьком коридоре. Его взгляд задержался на ее лице, а потом скользнул ниже, и горячая волна прилила к Тониным щекам.

Ну вот, она опять превращается в кисель… Снова, подобно тому, как таяла, стоило только Шаховскому посмотреть на нее своими синими глазами, тает, но только совершенно по-другому под взглядом совсем другого человека. То, что она испытывает сейчас, ни в какое сравнение не идет с тем, что чувствовала тогда. Тогда это было какой-то подделкой, суррогатом, фальшью и полным отрывом от реальности, в то время как сейчас она видела свое отражение в его глазах и просто не могла…

Не могла оторваться.

Нет, не бывать этому! Она не позволит эмоциям взять над собой верх и снова превратиться в беззаветную доверчивую матрешку. Нужно срочно что-то сказать ему, что-то резкое, отрезвляющее…

- А ты не очень, - с насмешливостью, которая неизвестно откуда взялась в ее голосе, сказала Тоня. – Как будто на тебе целое поле вспахали.

- В каком-то смысле так оно и было, - пожал плечами Андрей. – Под окнами тридцать первого дома утром нашли мертвую женщину. Выпала из окна, а может быть, столкнули. Сама понимаешь, приятного мало - разбираться во всем этом.