— Нам нужно тщательно это обсудить.

Замешательство на ее лице уступило место гневу.

— Не знаю, в какую игру ты сейчас со мной играешь, но мне она не по душе. Даю голову на отсечение, в самолете ты был возбужден.

— Да, был. — Он поморщился. — Я и сейчас возбужден.

Ее зеленые глаза заблестели.

— В таком случае что тебе мешает?

— Было бы неправильно воспользоваться женщиной, когда она расстроена.

Ее глаза неистово сверкнули. Дернув вверх молнию, она в последний раз провела кончиками пальцев под глазами, чтобы убрать следы от слез.

Заметив у нее на виске маленькое пятнышко туши для ресниц, Карлос протянул руку, чтобы его вытереть, но она резко отстранилась.

— Выспись хорошенько. Утром, если ты успокоишься и по-прежнему будешь меня хотеть, я овладею тобой на первой попавшейся горизонтальной поверхности, прежде чем успеют остыть блинчики.

— Ты умеешь готовить блинчики? — удивилась она.

— Что тут странного? — Он хотел заставить ее улыбнуться, закончить день на более веселой ноте. — Я бы приготовил их для тебя в то утро, если бы ты осталась.

Прищурившись, Лайла внимательно посмотрела на него:"

"— Ты поэтому меня избегал? Потому что я ушла до завтрака? Лично мне все помнится совсем по-другому.

— Скажи, что ты помнишь?

В то утро его, как обычно, преследовали мучительные воспоминания, и он делал все, чтобы сохранить между собой и Лайлой эмоциональную дистанцию, надеясь таким образом защититься от прошлого, с которым не мог примириться.

— Я помню запах бекона, твой ворчливый тон. Помню, как ты собирался на работу. — В ее голосе слышалась обида, и его охватило чувство сожаления. — Ты можешь отрицать, что нам было бы неловко завтракать вместе?

Карлосу меньше всего хотелось обсуждать прошлое.

— Почему бы нам не сосредоточиться на настоящем? Приглашаю тебя на блинчики, скажем, — он посмотрел на часы, — через девять часов.

Сказав это, он поцеловал ее в соленую от слез щеку, сделав над собой усилие, быстро отстранился и помог ей встать с дивана. Когда они шли по коридору каждый в свою спальню, Карлос заметил, как напряжена спина Лайлы. Она перестала плакать, но все же ему не удалось ей помочь.

Господи, как же его раздражает неопределенность, когда дело касается этой женщины! Он всегда мог найти всему логическое обоснование, но чувства, которые он испытывает к Лайле, не подчиняются ни логике, ни здравому смыслу.

Когда запах ее кожи пробудил воспоминания о той ночи, что они провели вместе, ему пришлось сделать над собой невероятное усилие, чтобы не принять ее заманчивое предложение.

Он наблюдал за Лайлой с противоположного конца бального зала. Их поцелуй в саду на крыше едва не вышел из-под контроля.