Родители должны были радоваться, что их сын остался жив и благодаря операции, проведенной Карлосом, смог двигать большим пальцем руки, чтобы управлять электрическим инвалидным креслом.

Лайла схлестнулась не на шутку с представителями страховой компании и добилась, чтобы ребенок получил все необходимое.

В день операции Карлос, совершая вечерний обход, обнаружил Лайлу, сидящую у постели мальчика с мокрым носовым платком в руке. Он не знал, почему тот случай взволновал ее сильнее других. Наверное, дело было в том, что прежде он не заставал ее в минуту слабости. Тогда внутри у него словно что-то щелкнуло, усилив влечение, которое он испытывал к Лайле все эти годы.

Во время рождественской вечеринки он поддался соблазну и поцеловал ее.

Он смахнул свежую слезу с ее щеки:

— Ты в порядке?

— Да. Нет. Не знаю, — пробормотала она. — Жаль, что я не могу обвинить во всем гормоны.

— Последние два дня были напряженными.

И у него тоже.

— Это преуменьшение. — Она кивнула.

Сев на софу рядом с ней, он обнял ее за плечи и прижал к себе. Лайла тщетно пыталась сдержаться. Ее плечи затряслись, и она зарыдала, уткнувшись лицом в его грудь.

Прижавшись щекой к ее макушке, он вдохнул легкий цветочный аромат ее шампуня, так не похожий на запах антисептика, который окружал их обоих большую часть времени. Его руки заскользили по ее спине. Мягкость кашемирового платья напомнила ему о массаже, который он делал ей в самолете. Но на этот раз он оставил замочек молнии в покое. Сейчас ей нужно от него совсем другое, и он ей это даст.

Он гладил ее по спине до тех пор, пока она не закончила всхлипывать. При каждом вдохе ее грудь крепче прижималась к нему, и он стискивал зубы, чтобы не расстегнуть молнию на ее платье и не прикоснуться к ее бархатистой коже.

Почти три месяца без Лайлы сказывались на его самообладании.

Он чувствовал себя мерзавцем, потому что возбудился, в то время как она страдала. Желание защитить ее боролось в нем с желанием овладеть ею. Все барьеры, которые он воздвиг внутри себя, рушились рядом с этой женщиной.

Шмыгнув носом, она наконец отстранилась, поправила платье и, подняв на Карлоса глаза, просто сказала:

— Хорошо.

— Что — хорошо?

— Давай используем наш отпуск по максимуму. Будем заниматься сексом двадцать четыре часа в сутки.

 — Заведя руку за спину, она потянула вниз замочек молнии. — Начнем прямо сейчас.

Ее слова повергли его в ступор. Да, он хочет ее, но не сейчас, когда она расстроена и не способна мыслить здраво. Когда его собственный разум отказывается четко функционировать.

Карлос схватил ее за плечи:

— Подожди-ка минутку.

Ее лоб прорезала складка.

— Ты хочешь, чтобы я остановилась?

Ее соблазнительная грудь находится всего в нескольких дюймах от его рук, но он должен быть сильным.