Глаза сузились, а губы произнесли неслышимое ругательство.

— Пошел вон отсюда, — сказал он.

— Как ты можешь так говорить, — укоризненно сказал я. — А вдруг я из полиции?

Он задумался. Мы молчали. Он принадлежал к тому поколению, которое не может сделать определенного заключения, не имея под рукой мини-калькулятора. Я ухмыльнулся ему в лицо.

— У нас нет никакого DXS-898, — произнес он торжественно. — И ты вовсе не из полиции, там такие рожи не держат. Или же ты был бы сейчас на больничном.

Что тут делать? Я заупрямился:

— Картотека говорит, что владельцы — вы. Кто врет? Картотека? Или ты?

Он наконец сообразил спросить:

— Так ты все-таки из полиции?

— Нет, — сказал я.

— Скажи, есть у вас «БМВ» 700-й серии с инвалидным оборудованием? Номер MGA-701?

Он повернулся и пошел к своей стеклянной конуре с телефоном. Но потом остановился, медленно обернулся и улыбнулся мне почти дружелюбно.

— Я не понимаю, — сказал он.

Я поджал распухшие губы, ожидая дальнейших признаний. Он поднял взгляд к девственно-белому потолку гаража и задумчиво сказал:

— Приходит в «Суперкарс» бездомный бедняга, весь избитый, и начинает меня допрашивать, требуя выдачи секретов фирмы, а сам даже не представился.

..

Я осклабился как можно радостнее.

— Я не бездомный, я честный рассыльный-велосипедист, на пенсии. Ты где родился?

Он улыбнулся — белозубая, приятная улыбка на загорелом лице.

— Южный роддом. А ты?

— Там же, на Волльмар Икскюлльсгатан.

Он облокотился на один из «порше».

— Предположим... — сказал он, — только лишь предположим, что у «Суперкарс» есть клиент, который покупает «БМВ-750» за четыреста пятьдесят косых и тратит еще пятьдесят тысяч на инвалидное оборудование...

только предположим!

Мы оба понимающе ухмыльнулись и предположили.

— Тогда бы у «Суперкарс» был довольно хороший клиент, — сказал он назидательно.

— Точно, — отозвался я.

— Но тогда скажи мне вот что. Если бы у нас был такой хороший клиент, то с какой это радости я стал бы рассказывать все, что мы о нем знаем, рассыльному-велосипедисту, да еще на пенсии? Который вваливается этак небрежно с улицы и не хочет сказать, как его зовут?

Я напрягся и выдал лучший ответ, который смог придумать:

— Да, никакой радости я не вижу.

Он кивнул и отмерил скупую улыбку:

— Даже если мы случайно родились в одном роддоме?

— Особенно если мы именно там и родились, — признал я.

Он отключил улыбку и выпрямился:"

"— Наша фирма работает не на виду — это важно при нашей специализации. Но порой к нам заходят случайные типы, люди, которые наверняка не наши клиенты, ни в настоящем, ни в будущем. Поэтому у меня есть одна маленькая кнопка — на нее я нажимаю, если нуждаюсь в помощи охранников... чтобы избежать неприятностей.

— Охранников, — сказал я чуть более радостно, чем следовало.