Несколько секунд я глупо взирал на телефон. Потом осторожно взял трубку, поднес к уху и сказал:

— Алло?

— Слушай, ты! Чего ты там вытворяешь? Чем-то взял ее на крючок, да?

Этот голос был мне знаком. Я сразу его узнал.

— Об этом мы сможем поговорить, когда встретимся, — хрипло сказал я. — Причем сегодня. Я могу во второй половине дня. Скажем, в два. Только где?

— В два часа — годится, — произнес знакомый голос. — Но тогда пусть это будет на Кунгсхольмен.

Со своего места я видел Риддарфьерден, а за ним — Кунгсхольмен. Первое, что бросалось там в глаза, была ратуша.

— Парк у ратуши? — сказал я.

— Парк у ратуши, ладно. Но где там раковины?

— Увидишь, когда придешь, — сообщил я. — Как я тебя узнаю? Может, всунешь розу себе в задницу, а?

Я протянул трубку соседке. Она посмотрела на меня удивленно, но взяла и стала слушать, что ей скажет Ролле.

— Позвоню тебе позже, — холодно и решительно прервала она разговор.

Мы посидели немного, не разговаривая. Я попытался отдать ей ключи. Но она взяла меня за руку и медленно протянула:

— Ты не знаешь, что делаешь.

— Я никогда этого не знаю. В этом залог всех моих успехов в жизни.

— Ты играешь с огнем, — прошептала она и погладила меня по лбу. Затем обняла меня за шею и притянула к себе, к своим губам. Я тоже обнял ее и поцеловал так, чтобы она почувствовала. Я прижался к ее пышной груди, не обремененной лифчиком, и когда поцеловал ее в шею, она залилась смехом. Я выпустил ее и уселся прямо.

— Это ты с огнем играешь, — сказал я.

Она лежала на сиденье, улыбалась и смотрела на меня своими карими глазами. Вид у нее был счастливый, как у ребенка.

— Но ведь, черт дери, — сказал я, — у тебя же под рукой пожарники, если я слишком уж запылаю.

"Она рассмеялась, радостно и безудержно, как она смеялась тогда, когда я предложил ей лучший способ смерти — ну, тогда, в первом нашем разговоре. Ее руки скользнули по моему лицу, дотронулись до ранок на бровях и губах.

— Интересный ты человек, — сообщила она. — Не боишься жить рисково.

Что я мог ответить? Только улыбнуться.

— Я хочу с тобой встретиться опять. — Голос ее звучал решительно.

Это мне вполне подходило.

— И я хочу с тобой встретиться.

— Хорошо, — сказала она. — Каждое утро в восемь.

Я с изумлением воззрился на нее.

— Здесь, — сказала она.

Я ухмыльнулся:

— Не уверен, что проснусь.

— Не играет никакой роли, — энергично откликнулась она. — Ты не можешь приезжать каждый день. Я не могу приезжать каждый день. Но одно-единственное обещание дадим друг другу: постараемся наведываться сюда по утрам в восемь. Если ты не придешь, я тебя буду вспоминать. Если я не приду, ты меня будешь вспоминать.

Она вдруг рассмеялась:

— А придем оба, так встретимся.

Моя ухмылка съежилась, стала улыбкой сомнения. Все-таки она чокнутая.