— Да, фройляйн Марин, — ответил он мне, — у меня все благополучно, я стараюсь, и начальство меня ценит. А теперь извините, мне нужно идти, а то я опоздаю.

Ну вот, стоило мне почувствовать интерес к этому мужчине, как он бежит от меня сломя голову, прикрываясь своей работой. Нет, конечно, опаздывать ему ни в коем случае не стоит, но своим шестым женским чувством я ощущала, что никуда он не опаздывал, а просто бежал и бежал, при этом как раз от меня. Обидно же, понимаешь — как говорил товарищ Саахов. Неужели я стала такая страшная, что теперь от меня бегают симпатичные мужчины? Резко обернувшись, я вдруг увидела, что с другого конца коридора на меня с явным неодобрением смотрит девица примерно моего возраста, но при этом страшная как смертный грех.

А может быть, такое впечатление создавало то, что эта особа была одета так, как одеваются аборигенки этого времени. Ее волосы неопределенного цвета были собраны в пучок на затылке, на носу как приклеенные сидели очки в железной оправе, а дополняли наряд бесформенная белая блузка с черным галстуком-тесемкой и длинная черная юбка, которые как будто придуманы специально для того, чтобы уродовать женскую фигуру. Выстави такое в огород — и все окрестные вороны сразу умрут от ужаса. Объясняйся потом с Гринписом. Увидев, что я на нее смотрю, девица фыркнула как конь на выданье, развернулась и зашла в одну из дверей. Странная какая-то особа.

Тогда же и там же.

Николай Шульц, переводчик и кандидат в добровольные переселенцы.

Ну вот, все хотя бы немного наладилось. И вот начинается снова… Можно сказать, что я влюбился в фройляйн Марин с первого взгляда, потом постарался о ней забыть, приняв предложение, от которого нельзя отказаться, и отдавшись работе.

И вдруг эта роковая девушка снова встречается на моем пути, и я вынужден бежать от нее и ее улыбки. Ведь кто такой я — человек без родины, места жительства и даже определенных убеждений. И кто она — успешная и красивая, как рождественская игрушка, журналистка, у которой множество друзей и подру, г и наверняка есть тот единственный друг, которому она будет отдана навеки. Поэтому я должен делать то, для чего мы немцы и созданы — то есть работать, работать и еще раз работать! И может быть, тогда когда-нибудь я и сумею очаровать девушку, хоть немного похожую на фройляйн Марин, и быть с ней счастливым.

22 августа 1941 года. 10:05. Смоленская область, райцентр Гжатск (Гагарин), штаб Резервного фронта."

"Маршал Шапошников свалился в штаб внезапно, как снег в июне. Генерал армии Жуков, натура до невозможности живая и деятельная, на должности командующего на две трети бездельничающего Резервного фронта чувствовал себя откровенно плохо. Нет, он не запил и не пошел по бабам — для такого человека это было бы примитивно.