Сегодняшнее утро началось с ураганного артиллерийского обстрела, после чего в атаку на позиции нашего батальона пошло до полка вражеской пехоты при поддержке пятидесяти средних и тяжелых танков. Первую атаку мы отбили, хотя и не без потерь. Противнику, действующему тактикой танкового клина, удалось уничтожить четыре из шести имеющихся у нас «сорокапяток», правда, за этот успех ему пришлось заплатить большим количеством убитых и раненых солдат, а также семью подбитыми и сожженными* танками.

Примечание авторов: * подбитый танк означает, что боевая машина не боеспособна, но ремонтопригодна.

Сожженный или уничтоженный танк годится только на запчасти и в переплавку."

"После того как мы отбили эту атаку, на нас снова налетели немецкие бомбардировщики, и при этом опять с северного направления. Но едва они приготовились бомбить наши позиции, как откуда-то с западного направления, расчерчивая небо напополам, прилетел реактивный снаряд, оставляющий за собой белый дымный след, который ударил прямо в головной бомбардировщик. Тот сразу взорвался на своих бомбах и осыпался вниз мелкими кусочками; взрыв обладал такой силой, что были повреждены и начали падать и другие два самолета в головной тройке, из которых тут же начали выбрасываться парашютисты.

Следом за первым снарядом почти сразу прилетели второй и третий, причем их взрывы выводили из строя больше чем по одному самолету разом, и нам оставалось только стоять, и, раскрыв рот, смотреть на истребление немецких самолетов и летчиков, оставаясь в полном недоумении, кто это там стреляет. Поняв, что тут их убивают и спокойной бомбежки уже не будет, немецкие самолеты развернулись и, сбрасывая бомбы, со снижением удалились опять же в северном направлении.

После неудачного авианалета последовал очередной артиллерийский обстрел, который как-то странно внезапно оборвался, как бы на «полувыстреле». В наступившей тишине стали слышны звуки перестрелки, разгоравшейся в глубине немецких позиций, будто, какая-то выходящая из окружения часть ударила по фашистам с тыла и отвлекла на себя их внимание. Интенсивность этой перестрелки все время нарастала, вскоре в нее начали вплетаться звуки пушечных выстрелов, причем некоторые пушки, судя по звуку, были довольно солидного калибра, ничуть не меньшего, чем у наших дивизионных гаубиц.

Даже невооруженным глазом было видно, что там, в глубине вражеских позиций, в небо поднимаются столбы жирного смоляного дыма, какие обычно бывают тогда, когда горят вражеские танки и бронемашины.

Кончилось все тем, что немецкая пехота вылезла из своих окопчиков, и несколько танков попытались нас атаковать, но как-то неуверенно.