Они могли бы перейти в дружбу, но только не в нашей обстановке взаимного контроля.

Он был крепким агентуристом. По его информации мы неделю назад прихлопнули ищущую выхода на Запад антисоветскую группу из трех человек, свивших гнездо в Наркомате торговли. И вот теперь следующая серьезная реализация по его материалам.

Воронов закончил с песней о Красной армии и завел еще более гнусаво, в тональности лютеранской проповеди:

– И тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет…

Из окошка вагончика был виден подъезд дома номер сорок семь. Тот самый, который нам нужен. Далековато, правда. Но у меня есть хитрый оптический прибор, который называется полевой бинокль. Немецкий, цейссовский.

– Так, наши в городе, – хмыкнул я, глядя на фигуру в габардиновом пальто с меховым воротником и в шапке-пирожок, бодрой походкой двигающуюся к подъезду.

– Барон, – кивнул Воронов. – Минута в минуту появился.

– Немецкая пунктуальность.

Гражданин в габардиновом пальто зашел в подъезд. Ну что, наша фигура, то есть секретный сотрудник Барон, в этой игре заняла свою клетку. Ждем ответную любезность от противоположной стороны.

Вскоре здесь должен появиться эмиссар из Европы. Как положено – с добрыми пожеланиями, инструкциями и деньгами. Это уже вторая встреча Барона с этим человеком. Первой предшествовала головоломная и сложная комбинация, которая неожиданно увенчалась успехом. Сложные комбинации часто дают сбой – их вдрызг разбивают всякие случайности и несогласованности, без которых не обходится ни одно дело. Но у нас пока все шло гладко.

Ровно неделю назад Барон встречался уже на этой явке с эмиссаром – высоким, худощавым, угрюмым, с военной выправкой мужчиной. В этом заморском гусе чувствовалась офицерская, еще царской закалки, косточка.

Первая встреча была ни о чем. Приглядывались друг к другу. Наш агент выступал от имени контрреволюционной боевой ячейки, нуждавшейся в средствах и направлении движения. Эмиссар обещал все это дать. В целом контакт прошел в атмосфере взаимопонимания и конструктива. И вот сегодня вторая встреча.

По ряду причин инициатор операции Воронов настоял на том, чтобы игру с эмиссаром не затевать. В прошлый раз мы отпустили фигуранта по соображениям тактики. Сегодня возьмем – живым и желательно здоровым. А дальше посмотрим на поведение. Тут два варианта. Или он будет работать на нас. Или суд – скорый и беспощадный. Чаще в таких ситуациях люди выбирают сотрудничество. Однако встречаются и крепкие орешки, для которых собственная жизнь менее важна, чем преданность делу.

– Минут через десять должен появиться эмиссар, – сказал Воронов и закашлялся – неделю уже ходил с бронхитом на работу.

Подобные встречи – это самая нервная сторона оперативной работы.