Я закашлялся, вздохнул поглубже. Огляделся. Из угла комнаты на меня обезумевшими от страха глазами пялился Проводник. Жив – уже хорошо. Не до него пока.

Ткнул Ревизора носком сапога. Тело не реагировало. Только судорога по нему шла. Нагнулся, пощупал пульс.

Это ж надо! Перестарался! И сейчас черти потащат черную душу Ревизора в ад. Тут уж никаких сомнений.

Я встал, покачиваясь, посмотрел на Проводника.

– Он перед тобой пришел, – просипел тот. – Хотел, чтобы я его за погранполосу вывел. Сказал, что только мне верит.

– А чего он на меня накинулся?"

"– Увидел в окно, как ты идешь. О, говорит, чекист пожаловал. И на меня зло так зыркает – мол, с тобой разговор потом будет. И как ты вошел, так сразу шмалять и принялся, как дурной какой… Сдох боров?

– Сдох.

Проводник перекрестился. Потом сплюнул.

Как же Ревизор меня распознал? Если на каждого встречного бросаться, долго на такой работе не протянешь. Он был уверен, что я чекист, хотя вроде без формы и на лбу не написано.

Вдруг мелькнула мысль. Вот оно! Скорее всего, через его руки прошла моя фотография, когда давали распоряжение звену Шахтера о моей ликвидации. И ведь узнал, поганец. Глаз наметан. И в решимости не откажешь. Наверняка не был уверен на сто процентов, что перед ним чекист. Но прикинул, что на небесах разберутся, кто есть кто, а его дело знай дави на спусковой крючок.

На пороге появился Фадей, запыхавшийся, с округлившимися глазами, в руке револьвер.

– Припозднился, – усмехнулся я. – Не суетись. Я уже отработал.

– Ревизор? – кивнул Фадей на тело.

– Он, зараза… И теперь вопрос – что нам с ним делать?

– Использовать по назначению, – недобро улыбнулся Фадей…

Глава 3

Лесную тишину разорвал винтовочный выстрел. Потом еще один.

Из винтовки я всадил две пули прямо в тело Ревизора.

Нет, это было не глумление над павшим в бою врагом. Так было надо.

В лесу темно, как в погребе, ничего не видно за пределами луча, исходящего от моего фонарика. Луна спряталась. Но Пониделко был хорошим проводником. И довел нас до цели.

Скоро рассвет. И лесные страхи отступят до следующей ночи.

Вообще, со стороны все это смотрелось чудовищно. Группа мутных личностей таскает ночью в лесу приграничного района тело без признаков жизни. Потом расстреливает его.

Ну что поделаешь. Это все очередной спектакль. Жутковатенький и ирреальный, конечно, как повести известного немецкого писателя-мистика Гофмана. Но мы только такие и разыгрываем.

– Сделано! – отмечаю я.

– Ждем! – говорит Фадей.

Вот уже и рассвет. И слышится звуковой сигнал – крик неведомой мне ночной птицы. Отлично. Они пришли. И мы можем сниматься с места…

Тем же вечером я и Фадей пили чай в кабинете у начальника УНКВД. Тот уже не занудствовал, а сиял, как начищенный самовар.