– Хорошие врачи на вес золота!

– Что верно, то верно, – кивает он. Вдруг поворачивается к своему коллеге. – Иди, подыми. Я знаю, ты хочешь, – говорит напрямую ему.

– Но это не по инструкции, – второй охранник начинает сомневаться.

– Держать кружку кофе на столе с аппаратурой тоже не по инструкции, – киваю на рабочую поверхность. Мужчина удивленно смотрит на меня.

– Иди, подыми, – повторяет Алекс. – Все в порядке. Саня работает здесь.

Охранник еще раз смотрит на коллегу, на меня, чешет голову.

– Фиг с вами, – отмахивается, забирая пачку из тумбочки. – Вернусь через десять минут, – объявляет покидая кабинет.

Он выходит плотно закрывая дверь за собой. Алекс тут же кидает внимательный взгляд на один из мониторов и спустя пару мгновений возвращается ко мне.

– Ты по поводу изъятого видео пришел? – спрашивает без каких-либо предисловий.

– Да, – киваю. – Ты в курсе того, что произошло?

– Вся больница в курсе, – горько ухмыляется.

– И все молчат, – констатирую факт.

– Угу, – кивает со знанием дела.

– Мне это видео очень нужно, – говорю честно. Нет никакого смысла скрывать. – Только так я смогу добиться увольнения Рузановой из больницы.

– Только с ним тебя не посадят? – уточняет.

– Скорее всего, да, – соглашаюсь.

На самом деле посадить меня вряд ли смогут даже при самом негативном раскладе. Но об этом мне сейчас лучше промолчать.

Есть множество другой информации, которую я смогу предоставить следствию и ее при всем желании будет не стереть. Показатели мониторов, записи приборов, показания коллег.

Одно то, что мы вытаскивали ребенка с того света! Применение препаратов, скачки напряжения в сети, это тоже все есть! Парни Макса смогут достать всю информацию.

Правда, для этого потребуется чуть больше времени.

За которое невинные могут пострадать.

Я до сих пор не понимаю, как Марьям в принципе решилась на подобное. Честно! Потому что стереть запись с камер это уже перебор.

Уйти с операционной в разгар операции тоже… Саня! Кого ты пытаешься понять? Рузанова стервозная, эгоистичная тварь!

Благо, больше ни один врач и ни один анестезиолог не станет с ней работать. Мои коллеги объявили Марьям бойкот.

Алекс смотрит на меня, его взгляд тяжелый. Но я без труда выдерживаю.

– Посмотри его, – говорю смотря собеседнику прямо в глаза. – Ты увидишь, что я невиновен, – делаю паузу. – А когда убедишься, то знаешь к кому идти.

Алекс смотрит на меня, думает о чем-то. По лицу ничего не понять.

– Если ты боишься увольнения, то я смогу помочь с трудоустройством, – обещаю. В конце концов, Майорову видеооператоры всегда нужны, я это знаю. – Так что подумай, – подхожу к столу, пишу свой номер телефона. – А как надумаешь, звони.

Не стану давить на него, Алекс и без того поможет.