— Но повариха новенькая. Кто-то назвал его фамилию и съел. Вот.

— А-ха-ха, — залился смехом Рамиль. — Съел фамилию. Карася! Ха-ха-ха! А костями не подавился?"

"— Я Заворотнюк, а не Карась! — буркнул он чуть не плача, подходя к нашему столику.

— Да не расстраивайся ты так, — попыталась утешить его Гаечка. — Можно подумать, ты голодный.

— Да! Дома съел кусок хлеба и чаю выпил, — пожаловался он. — И все. И нечего.

Я молча вышел из-за стола, купил ему пирожок с мясом, заметил Алису и Каюка, помахал им. Вернулся к своим и поставил угощение напротив Карася.

— Ешь, Санек.

Он недоверчиво посмотрел на меня, шумно сглотнул слюну и спросил осторожно:

— А можно?

— Да, блин! Ты ж голодный.

Карась придвинул к себе стакан, заглянул в него, осмотрел пирожок, убедился, что никуда не наплевали, ничего гадостного не засунули внутрь пирожка. Осторожно откусил, прожевал и заглотил пирожок за пару секунд, говоря с набитым ртом:

— Фпафибо!

Вспомнился Ян, который так же настороженно относился к людям.

К нам пришли Каюк и Алиса — оба малообеспеченные.

Даже съев угощение, Карась не мог поверить в свое счастье и напряженно ждал подвох. Глупый смешной Карась, в котором все видели коврик для вытирания ног.

— Что известно про Чуму? — спросил я у него. — В каком он отделении? Что с ним вообще?

— В больнице, — сказал Карась, успокаиваясь, что его не будут пинать и требовать еду назад. — Побитый.

— Что у него побито? — уточнил я. — Травмы какие?

— Голова, ребра вроде. Плям говорил, я не расслышал.

— Он в сознании или нет? — продолжил допрос я, начиная раздражаться от его тупости.

— Вроде без сознания, — ответил Карась и, чувствуя мой настрой, сделал шаг назад.

Желткова, которая жила недалеко от Чумы, знала больше.

— Батя Чуму забил так, что, когда приехали менты, думали — помер. И мать побил, она так орала, аж я слышала. Говорят, забрали батю-то. Теперь посадят, он-то уже сидел за драку.

— Спасибо, — кивнул я.

Если черепно-мозговая травма, это неврология. Если совсем тяжелый — реанимация. Но найти Чуму будет несложно, там все в одном корпусе.

— Что тебе Барик с Райко говорили? — поинтересовался Илья у Карася.

— Что вы стукачи и все из-за вас, — ответил он. — И не надо с вами разговаривать. Но я имею мнение, что нет! И под их дудку плясать не буду. Достали! — Он сплюнул на пол, под строгим взглядом Гаечки все вытер салфеткой.

— Пять минут осталось, — сказала Любка, глядя на огромные настенные часы. — Что там у нас третьим уроком?

— Английский, — вздохнула Гаечка.

— Вам везет, у вас Илона, а у нас — Курица и немецкий, — пожаловалась Алиса.

Изображая учительницу, Каюк закудахтал и заверещал, словно наглотался гелия:

— Чьто это за безобразии! Кудах-тах-тах! Хенде хох! Гитлер капут! А ну вон из класса! К директору!

Все покатились со смеху.