— Борь, что там с твоим конкурсом? — спросил я, меняя тему.

— Сказали, все завтра, — вздохнул он. — Тупо не успели вывесить работы. Воскресенье ж было.

— Волнуешься?

— А то!

С деланно-несчастным видом мама прошествовала в свою комнату и заперлась там, а я отправился на кухню и пообедал. Потом выгнал брата из-за стола, чтобы сделать черчение. Наблюдая за мной, он спросил:

— Ты собираешься перенести телек в подвал? А зачем? Там же антенны нет, кабель тянуть надо.

— Увидишь, тебе понравится. — Я подмигнул.

— Видик? — Он аж подпрыгнул на диване.

— Увидишь, — не сдал планы я, глянул на часы. — Еще сорок минут, и увидишь.

Кабанов пришел на пятнадцать минут раньше — из окна кухни я заметил, как он ходит туда-сюда, не решаясь подняться. Увидел шагающего сюда Илью, оживился, и к подъезду они направились вдвоем.

К этому моменту мы с Борисом вынесли «Рекорд» с балкона в коридор и включили через стабилизатор напряжения. Телек работал. Но как подключать приставку, я представлял весьма условно.

Борис побежал открывать, едва заслышав шаги на лестничной клетке, вытаращился непонимающе на моих одноклассников.

— Проходите, — крикнул я.

Кабанов вошел первым, достал из пакета приставку в коробке и долго ее распаковывал, трогал с такой тоской, как любимую женщину, которая выходит замуж за другого. Незаметно для Бориса я сунул деньги Илье, того перекосило.

Мы ждали, особенно — Борис, сообразивший, что к чему, и пританцовывающий от предвкушения.

Наконец Кабанчик закончил и замер с приставкой в руках:

— Что дальше?

— Проверять будем.

Пока Илья, кривясь, отсчитывал деньги Кабанову, который еще не решил, радоваться или печалиться, я обошел телек, сунул штекер в антенный разъем — замерев в предвкушении, мы уставились на экран, по которому побежали горизонтальные полосы.

— Это че? — спросил Борис. — Не работает?

— Ищет частоту, — без особой уверенности сказал Кабанов. — Но что-то долго.

Борис смотрел на эти полосы, разинув рот, и с каждой секундой надежда облетала с его лица, проступали обида и разочарование.

— Сильно старый телек, — предположил Кабанов.

— Какой, нафиг, канал? — воскликнул Илья, обошел телек, почесал в затылке. — Тут поможет только молоточек, долото и такая-то мать.

— Зачем? — вскинул брови Борис.

— Шутка! Отвертку несите, на всякий случай. Пока не сообразил, что и куда.

Забавная штука — память. Мозг избавляется от ненужного, но по-своему трактует нужность того или иного воспоминания. Сознательно я выбирал бы иначе. Детство я-взрослый помнил размыто и урывками, а так чтобы какие-то детали — нет. Приставку мы подключали, помнится, у Ильи, в одиннадцатом классе, но не помню каких-либо проблем. Впрочем, просто не помню. Сейчас память существовала двумя пластами — нынешняя и другая, о неслучившемся.