Однако Барика провести оказалось на так просто, он прищурился и процедил:

— Да ла-адно, Петр! Страна должна знать своих героев! — Он обратился к Чуме. — Он реально дофига отстегнул?

— Реально! — Чума открыл рот, чтобы сказать сколько, но Барик бесцеремонно заткнул его рот пятерней.

— Пусть сам скажет. Сколько, Петр? Или Петюня? Кажется, братаны, нас разводят.

Райко попытался быкануть, изобразил оскорбленную невинность и воскликнул:

— Хер я теперь кому помогу!

— Ну че те стоит, в натуре? — оскалился Чума, который наверняка знал, какую сумму я пожертвовал.

— Идите на хрен! — рявкнул Петюня, сунул тетрадь в сумку и собрался рвануть прочь, но ему дорогу преградил Плям, цыкнул зубом.

— Не, ты за базар отвечай. Развести нас хотел, как лохов? Ну? — Плям схватил его за грудки — покатилась оторванная пуговица. — Сколько денег, черт ты полосатый?

— Пошел ты! — просипел Райко скорее жалобно.

— Видишь, он не знает, — вздохнул Барик. — От звездобол!

— Знаю! — сипнул Райко.

— Так скажи, че ты? Че такого?

— Не хочу.

— Да, реально не знает, — озадачился Чума. — Но кто тогда меня подогрел?

— Знаю! Десять штук! — попытался ткнуть пальцем в небо Райко.

— Звездит, — вздохнул Чума и аж за ребро схватился.

— Что вообще происходит? — спросил Илья у меня.

Как же не хотелось врать лучшему другу, и я просто повел плечами. За нами вышли Лихолетова с Подберезной — Илья глянул на Инну украдкой и отвернулся. Снова посмотрел и спросил чужим охрипшим голосом:

— Девчонки, что случилось?

— Отвали! — брякнула Лихолетова, словно это Илья рисовал карикатуру на нее.

Подберезная глянула на меня и молча пожала плечами. Илье этого хватило, чтобы оцепенеть и покрыться красными пятнами.

Гопники продолжал препираться с Петюней, это было слышно аж в коридоре. Похоже, у Райко сегодня неудачный день. Как будут говорить в будущем — ибо нефиг!

На литературе у нас был Пушкин. Дабы мы прониклись всей сложностью стихосложения, Джусиха заставила нас вспомнить стихотворные размеры, и вместо биографии Александра Сергеевича мы учились дактиль отличать от анапеста, а ямб от хорея. Училка читала стих, а мы по очереди должны были определить стихотворный размер. Желткова была доведена до слез, Карась и Заславский удостоились звания тупиц.

Задание на дом мы получили странное: биография Пушкина, стихотворение на выбор из «Я вас любил», «Пророк», «Деревня», «К Чаадаеву» и — сочинить стих о погодных явлениях, рассказав о выбранном размере.

Задание особенно возмутило Илью. На большой перемене, пока мы шли в столовую, он ворчал:

— Я не умею сочинять! Мне медведь на ухо наступил. И что делать?

— Давай я тебе сочиню, — предложила Гаечка. — Мне это легко.

— Не вздумай, — осадил ее я, вдруг сообразив, что задумала Джусь.

— Чего это? — удивился Илья.